— Значит мы можем завтра утром собраться все вместе, пойти в лес и принести домой сразу пять вязанок хвороста? Если топить аккуратно, то его, наверное, хватит, чтобы топить в комнате пару дней. — Николь не очень себе представляла, сколько дров нужно для отопления комнаты, но была твердо уверена, что пять вязанок лучше, чем ничего.
Однако маленькая Клементина, похоже, придерживалась совершенно другого мнения. Она высоко вздёрнула белесые бровки и, подражая матери, сообщила:
— Мы не какие-нибудь крестьянки, Николь! Баронессы не могут себя унизить работой!
— Клементина, но ведь мы все равно немного работаем дома… — растерянно сказала Николь. — Твоя мама по утрам варит кашу, я помогаю Еве стирать, иногда кто-то из нас моет посуду.
— Вот ты смешная! Кто же увидит, что мама стоит на кухне? А чужим ни Абель, ни Ева никогда об этом не расскажут!
Николь оторопело помолчала, не зная, что ещё сказать, а сестрёнка важно пояснила:
— Главное ведь, что никто не знает, что мы, баронессы, работаем.
При замке существовал небольшой огород, который обрабатывали Абель и Ева. Пустой земли рядом казалось достаточно, чтобы вырастить ещё столько же овощей, сколько снимали с возделанной. Но Абель и Ева были немолоды и просто не справились бы с таким наделом. Именно поэтому баронессе приходилось стоять у плиты, варя пустую кашу для всей семьи: слуги с утра до вечера возились на земле. Зимой, когда огорода не было, разумеется, баронесса не утруждала себя работой.
Замок был пуст и зарастал паутиной, только в трапезной раз в месяц обметали потолки и собирали пыль по углам. Когда-то в этой каменной махине могли спокойно разместиться около сотни человек. За вечерним пустым чаем — его пили, чтобы перебить чувство голода, так как крупу надо было экономить — баронесса рассказывала, как в детстве гостила здесь один раз.
— … только горничных и поварих было чуть не десяток! И кузница, и швейная мастерская, и ткацкая, и даже шорник в замке был! Конечно, когда я выходила замуж за твоего папу, бедная моя сиротка, — она погладила по светлым волосам притихшую Клементину, — от былого великолепия мало что осталось. Но все же тогда было ещё две деревни. К сожалению, в неурожайные годы их пришлось продать… — со слезами в голосе закончила она.
Глава 4
Первая же попытка поговорить с мачехой серьёзно закончилась для Николь весьма печально: баронесса расплакалась и успокоить женщину стоило больших трудов. А ведь Николь всего лишь предложила мачехе попробовать зарабатывать каким-нибудь женским рукоделием.
В прошлой жизни она не была слишком уж искусной мастерицей, но, как и многие, была научена мамой и бабушками самым простым вещам. Могла связать носки или симпатичные рукавички, сострочить на машинке какое-нибудь не слишком сложное изделие типа фартука или ночнушки, умела немного вышивать и разумеется, вполне прилично готовить. Однако услышав от Николь предложение купить ниток, навязать кучу рукавиц и по осени продать все это баронесса пришла в ужас.
— Как можно, дорогая моя! Твой покойный папенька не простит мне такого, когда мы встретимся у Престола Предвечного.
— Госпожа Милена, но ведь никто не узнает, что это сделали мы. Пусть думают, что это связала Ева…
— Ева не обучена такому искусству, Николь. Пойдут разговоры… Нет-нет, дорогая, это решительно невозможно!
Николь, раздражённая нищетой и полуголодным существованием ответила, возможно, излишне резко:
— Зато у нас появится какое-то количество дополнительной еды! Госпожа Милена, Клементина растёт и девочке нужно хорошо питаться. А зима? Что мы будем делать зимой?!
Милена де Божель разрыдалась и у Николь сжалось сердце — так жалко было беспомощную баронессу. Настаивать она больше не стала, но некоторая капля раздражения в душе все же сохранилась. Ей самой казалось, что ради здоровья и счастья собственной дочери можно наплевать на любые условности. Но Милена плакала тихо и беспомощно, жалобно всхлипывая и Николь уступила. Тем более, что прорыдавшись, госпожа де Божель сообщила весьма важную информацию, касающуюся её падчерицы непосредственно:
— Пойми, детка моя, мы не можем заниматься ничем таким ещё и потому, что сплетники могут погубить твоё будущее. Как ты думаешь, милая, если такие разговоры дойдут до твоего жениха, то не потребует ли он расторжения…
— Жениха?! — от неожиданности Николь перебила мачеху, но та лишь мягко качнула головой, выражая своё неодобрение и со вздохом пояснила: