Та же сама гадюка де Люнет неожиданно стала обращаться к Марии с мягкой улыбкой:
— Ступайте и отдохните, дитя моё. Её величество задремала, и, когда вы вновь понадобитесь, я пошлю за вами горничную.
А в обед, который накрывали в общей для всех фрейлин не слишком уютной комнате, вдруг стали появляться маленькие приятные детали: то вазочки с вареньем, сваренным на сахаре, то лишняя ваза с фруктами, цена которых по зимнему времени исчислялась в золотых, то дополнительно — жареные перепёлки, которых так любила Мария.
Разумеется, если бы очаровательная вдовушка быстро прыгнула в постель короля, скорее всего он забыл бы о ней через месяц-другой. Но скромное прошлое Марии, её самоотверженный уход за болеющим мужем, её еженедельные походы в храм божий — всё это играло на образ исключительно порядочной и честной девушки, и именно этот образ Мария подсунула королю.
«Сжалилась» она над его величеством почти сразу после смерти королевы, опасаясь, что это место займут другие охотницы. Но, даже пустив короля в постель, сумела поставить себя так, что первое время его величество никогда не был уверен, чем закончится очередное свидание. А потом Мария забеременела…
Её первый брак с бароном де Фегюрне его величество решил проигнорировать полностью, и потому придворным было объявлено, что девица Мария де Аржален получает титул графини де Рителье.
Графиня закончила поправлять причёску и вспоминать прошлое, резко развернулась, шурша юбками, и решительно прошла в ту комнату, где её ожидал эспанец.
Разумеется, сам посол не мог явиться на такую встречу, но, здраво оценив положение графини при дворе, эспанцы отправили второго секретаря посольства дона Актавио Игнасио и Сальвадоре и Хесуса Санта-Аливареса. Дон носил графский титул и был весьма смазлив, но не это ценили в нём эспанский король и глава посольства: красавчик граф был умён и изворотлив, ухитряясь в глазах незнакомцев выглядеть легкомысленным смазливым болваном.
Графиня де Рителье внимательно рассматривала кланяющегося ей мужчину и также внимательно слушала его славословия:
— Ваше сиятельство! Я несказанно счастлив, что мне удалось вблизи рассмотреть прекрасный цветок, который его королевское величество так неосмотрительно позволяет лицезреть своему двору! Ах, божественная графиня! Если бы я только мог бросить к вашим ногам…
— Давайте поговорим о деле, дон Санта-Аливарес. Я думаю, вас послали сюда не восхищаться моей красотой, а с каким-то предложением, — голос графини был холоден, и граф, внимательно взглянув на красавицу, тут же сменил тактику…
Глава 47
— Прекрасная госпожа, я буду говорить не очень приятные вещи, но, клянусь, — не из желания огорчить вас, а исключительно с целью помочь вам справиться… — дон Санто-Аливарес вопросительно взглянул на графиню, как бы уточняя, даёт ли госпожа такое разрешение.
Пусть в лексиконе дона Аливареса и не было словосочетания «деловая женщина», но именно так он назвал бы графиню де Рителье после того, как оценил её реакцию на свою фразу. Он ожидал, что графиня, пусть и без любезностей, но скажет ему, что будет благодарна за помощь, или же заявит, что в помощи не нуждается…
Однако графиня только молча кивнула, показывая, что готова слушать дальше. Её отношение к словам отследить было невозможно, и дон внутренне оценил графиню, мысленно навесив на неё ярлычок «максимальный уровень опасности». Впрочем, у дона Актавио было задание, и его следовало выполнить.
Весёлая улыбка сползла с лица дона, и он, пожалуй, даже испытал облегчение от этого. Нет нужды притворяться и играть. Можно говорить прямо.
— Что ж… Здоровье государя Филиппа, как всем известно, оставляет желать лучшего. Ваше положение при дворе было бы великолепно, если бы не принцесса Евгения. Общеизвестно, что хотя наследник престола и поддерживает ровные отношения с вашими прекрасными дочерями, но всё же к её высочеству Евгении принц ближе и по праву крови и, возможно, по каким-то другим причинам. А вот если бы такое препятствие убрать, вам в дальнейшем гораздо удобнее было бы жить под крылом его высочества.
Придворная жизнь похожа на очень тесную клетку, куда сознательно одновременно запихнули ядовитых змей и безобидных ужиков, опасных мангустов и трогательных белоснежных кроликов, хищных львов, а так же крыс и шакалов. За годы, проведённые возле трона, графиня научилась легко отличать один вид от другого и пользоваться всеми. А вот с доном эспанцем вышла заминка.