Говорил дон именно те вещи, которые нет-нет да и нагоняли тонкую морщинку на высокий лоб графини в последние годы. Мадам де Рителье уже пару раз обращалась к царственному любовнику с разговорами о том, что принцесса Евгения достаточно взрослая и ей пора замуж. Но король почему-то отметал все беседы подобного рода и, что случалось крайне редко, делиться планами не собирался. А ситуация, между тем, графиню напрягала...
Подрастали собственные девочки, и, пока их отец был жив, крайне желательно было бы подобрать обеспеченных и влиятельных женихов для каждой из них. А в идеале — сразу же отдать их замуж. Проблема была в их старшей сестре, принцессе Евгении, которой уже стукнуло восемнадцать, но разговоров о её браке пока не было. Выдавать младших девочек замуж раньше — нарушить все традиции и вызвать кучу сплетен. Оставлять же принцессу при дворе, рискуя после смерти короля получить ответку от принцессы, которая, хоть и не демонстрировала близость к брату, но всячески эту близость поддерживала… В общем, графине было о чём беспокоиться.
Тем не менее ни одна из этих мыслей не отразилась на её лице. Дон Санто-Аливарес с удивлением и даже каким-то восхищением смотрел на моложавую красивую женщину, которая спокойно уточнила:
— Что конкретно вы предлагаете, благородный дон?
Пожалуй, с этим противником стоило сразу выложить на стол все карты, иначе разговор мог перерасти в бессмысленную кучу фраз.
— У его королевского величества Карлоса II овдовел сын. Вполне возможно, принцесса Евгения составила бы ему прекрасную пару.
Единственной реакцией, отразившейся на лице графини, было то, что ее левая бровь слегка дрогнула и чуть приподнялась. Дон Санто-Аливарес ждал вопроса, и дождался его.
— Вы сейчас говорите о принце Бернардо?
— Так и есть, прекрасная госпожа. — кивнул эспанец.
Пауза было долгой…
О том, что единственный наследник эспанской короны болен, знали. Знали, но вслух не говорили. Принц Бернардо был высок ростом и довольно крепок телом, правда, лицо его слегка уродовала сильно выдвигающаяся вперёд нижняя челюсть. Но уродство — бог бы с ним, с лица, как известно, не воду пить. Поговаривали, что умственное развитие его высочества — на уровне десятилетнего ребёнка.
Первым браком Бернардо был женат на своей кузине Габриэле Иоланте. Трижды жена наследника престола была беременна и дважды рожала мёртвых детей. Третий же раз, разродившись живым, скончалась через сутки от родильной горячки. Ребёнок пережил мать всего на несколько часов. Между королевскими дворами ходили чудовищные сплетни о том, что вовсе не здоровье матери были причиной гибели детей.
Слишком сильно, конечно, эту тему не поднимали, но многие подозревали, что причиной было здоровье самого наследника, так как живых бастардов у него не было, при том, что сексуальный аппетит дофина удовлетворяли одновременно несколько родовитых любовниц. И об этом тоже сплетничали при всех королевских дворах.
По слухам, принц обладал прекрасным аппетитом и даже увлекался скачками, но при этом иногда впадал в немотивированную ярость и мог избить любого, кто попадётся ему на пути, независимо от степени вины попавшегося. Поговаривали даже, что прекрасная донна Алиера, делившая несколько лет назад с Бернардо ложе, скончалась именно из-за побоев.
Так что, с одной стороны — имелся холостой наследник богатой и процветающей страны, а с другой стороны — на место его супруги претенденток практически не было.
Тем более что королевская ветвь рода Валенсиано была не слишком богата здоровыми молодыми девушками. У принца была ещё одна кузина детородного возраста, но, увы, от рождения девушка имела белоснежные волосы, такую же белоснежную кожу и при этом — почти алые глаза. Казалось, что господь лишил это больное существо всех красок мира. Здоровье кузины Лусии Паулы Мариэтты тоже, как утверждали, оставляло желать лучшего. Остальные родственницы или не годились по малолетству, или же были уже замужем.
После долгой паузы дон Аливарес осторожно заговорил:
— Его королевское величество опасается публичного отказа. Но если вы, прекрасная графиня, сумеете повлиять на вашего короля и склонить его к этому браку — благодарность эспанского престола будет безгранична. Мы даже сумеем вернуть вам ваши письма к некому Беньену де Шапю... Это, прекрасная госпожа, просто маленькая любезность моего короля. Возьмите...