Даже сейчас, когда эспанец протягивал ей чуть потёртую на сгибах её собственную любовную записку к соседу по деревне, в которой скончался Жофруа де Фегюрне, графиня де Рителье не дрогнула. Она кивком показала дону, что аудиенция закончена, и, уже выходя из комнаты, холодно сообщила:
— Я обдумаю ваше предложение, дон Санто-Аливарес.
Как и всякая порядочная страна, Эспания содержала при франкийском дворе небольшую армию шпионов и доносчиков. Золото в этих людей вливали щедрой рукой, и потому эспанцы прекрасно знали о неприязни между графиней де Рителье и принцессой Евгенией. Зато во Франкии пока еще не знали, что тайные переговоры о браке наследного принца Бернардо, шедшие между эспанской короной и князем Джермании, закончились провалом.
Данным предложением эспанцы сейчас убивали двух зайцев: пытались получить здоровую королевскую кровь в свою семью и, разумеется, богатое приданое вместе с ней, а также, в расчёте на будущее, приобретали сильного союзника при дворе наследника престола.
Принц Франциск ладил с дочерьми графини, и если убрать от трона принцессу Евгению, то юные графини останутся ближайшими его кровными родственницами. Надо полагать, что и сами девушки, и их мужья будут при дворе следующего короля занимать особое место.
Всё упиралось в то, покажется ли графине Рителье это предложение достаточно заманчивым, не побоится ли она вступить в игру? Небольшой шантаж с любовными записками должен склонить даму принять нужную сторону в этой интриге.
А у эспанской короны, разумеется, останутся ниточки, за которые можно будет дёргать графиню всегда. Дон Санто-Аливарес знал, что предложение для неё выгодно — и потому крайне соблазнительно, но рискнёт ли графиня сыграть предложенную партию? Или же она так предана своему царственному любовнику, что предпочтёт покаяться перед ним в грехах молодости?
Эта встреча оказалась для дона Санто-Альвареса одной из тех редких, в которых он не смог заранее предсказать результат.
Глава 48
Никто не осмелился бы назвать мадам Жоржетту проституткой. Обнищавшая дворянка, весьма хорошенькая и элегантная в молодости, не смогла выйти замуж, но у неё хватило смелости, чтобы стать любовницей пожилого графа, и ума, чтобы скопить к тридцати годам приличное состояние, меняя любовников и оставаясь желанной для многих мужчин.
Мадам получила не плохое воспитание, знала три языка, прилично музицировала и умела поддержать лёгкий и изящный разговор, пересыпая его приятным смехом. Особняк мадам Жоржетты вовсе не был публичным домом. Здесь собирались дамы полусвета, здесь тайно встречались со своими молодыми любовниками роскошные светские красавицы, имеющие безукоризненную репутацию, здесь можно было посидеть с бокалом вина и отведать изумительных блюд, которые готовил для мадам один из лучших поваров Парижеля. Салон мадам Жоржетты по праву считался одним из лучших в столице и мадам с гордостью носила кличку Ночная фея.
Надо сказать, что купленный когда-то Ночной феей особняк пару раз перестраивался и далеко не все комнаты этого богато обставленного дома были доступны простым гостям. Имелось несколько покоев, входы в которые начинались из очень разных мест. Например — из примыкавшего к дому роскошного зимнего сада или из маленького флигеля для прислуги.
Это было крайне удобно для некоторых особ, посещающих салон мадам Жоржетты тайно. Только несколько человек, которые имели возможность платить мадам довольно серьёзные суммы золотом ежемесячно, обладали ключами от этих тайных покоев и могли туда приходить незамеченные никем.
В маленькой, но уютно обставленной комнате на втором этаже граф Клод Франциск Ноэль де Монферан беседовал с невысоким и неприметным мужчиной средних лет, одетым как обычный служащий канцелярии.
— …всё обнюхали, как всегда, ваша светлость. И с соседями говорили, и со служаночкой её Шапю замутил, хоть и ворчал, что стара она для него, а Бонэ я в церковь отправлял. Сами знаете, лучшей него никто не может ко всяким святошам подластиться.
— И что, ни одной ниточки? — граф недовольно морщился, слушая отчёт.
— Ни одной, господин граф! За все годы только трижды она выезжала на богомолье, а так — дом да церковь, больше нигде и не бывала.
Граф недовольно барабанил пальцами по столу и брезгливо морщась, рассуждал вслух:
— Жила она там четыре года… В жизни не поверю, что такая шлюха все четыре года без любовника жила. Может быть — лакей?