— Актавио! Вы же понимаете, что я не об этом вас спрашиваю!
— Ваша светлость! — эспанец недовольно помотал головой и даже слегка нахмурился. — Я же говорил вам, что ни в коем случае не стоит предупреждать графа о том, чем ему придётся расплачиваться за наши деньги. Если вдруг... если вдруг графиня не сможет склонить короля к столь желанному нам браку, то тогда, и только тогда! — он с многозначительной гримасой воздел палец к потолку, — мы заставим де Монферана пропустить войска Верингельда через свои земли. Поймите, ваше сиятельство, он — обыкновенный трусливый сноб. Я не доверил бы ему даже седлать свою лошадь.
— А вдруг, когда придёт время, он заартачится?!
— Он не сможет этого сделать, ваша светлость. На этого хлыща у нас столько компромата, что если всплывёт хоть часть — он не отделается заключением в Бастилионе. Его не просто казнят, его четвертуют заживо. Так что поверьте мне, дон Лукас — нам не нужны никакие договорённости заранее. Это слишком опасно — доверять ему такую тайну.
— И всё же, дон Актавио, меня беспокоит эта неопределённость…
— Осталось подождать совсем немного, ваша светлость. Через неделю госпожа де Рителье даст нам ответ, и мы будем знать, что делать дальше.
— Признаться, дон Актавио, я не считаю идею войны удачной. Мне кажется, гораздо лучше было бы получить нужные нам земли в приданое за принцессой Евгенией. Франки до сих пор не знают о том, что именно найдено в Мантийском превотаже*. Земли эти невелики, считаются чуть ли не убыточными и, я думаю, что их величество Филипп охотно отдаст их за своей дочерью. Для нас же это золото явится истинным спасением! Церковь требует от его величества Карлоса вернуть долги и... — посол перекрестился. — Вы знаете, в каком ужасном состоянии сейчас находится казна…
Некоторое время мужчины молчали, думая каждый о своём, потом герцог позвонил в колокольчик и приказал заглянувшему в дверь секретарю:
— Горячего вина нам, Луиджо.
Быт посольства был прекрасно налажен и буквально через несколько минут лакей уже разгружал на стол поднос с закусками, а в комнате ярко запахло дорогими восточными пряностями и лучшим эспанским вином. Серебряные кубки поражали воображение искусной работой. Прислуга исчезла так же тихо и незаметно, как и появилась, герцог, немного поморщившись, потянул завязки воротника и сбросив твёрдую от крахмала деталь костюма на стол, потёр шею.
— Я получил письмо, дон Актавио.
— От дона Мануэля? — уточнил эспанец.
— Да. Камергер требует скорейшего ответа, и пишет, что его величество выражает нетерпение…
Дон Санто-Аливарес хладнокровно пожал плечами и ответил:
— Терпение одна из благодатей Господних. Не нам, ваша светлость, проявлять торопливость. Отсутствие выдержки в таком деле может обернуться полным провалом, — дон Санто-Аливерс поднял тяжёлый кубок, благоухающий пряностями и добавил: — Да продлит Господь годы нашего короля!
— Да продлит Господь… — машинально повторил за нам герцог, болезненным жестом потирая висок.
Красавец Санто-Аливарес пил горячее вино небольшими глотками, смакуя вкус и полуопустив веки. Его светлость, настроенный далеко не так благодушно, сделав всего пару глотков, резко отодвинул кубок так, что на драгоценную бархатную скатерть выплеснулось немного вина.
— Так что мне ответить дону Мануэлю? Поймите, король Верингельда готов предоставить войска, но если они не понадобятся нам, то платить всё равно придётся, только ещё дороже! Дон Мануэль и так никогда не отличался излишним терпением, дон Актавио. И не забывайте — он гораздо ближе к ушам его величества…
— Через две недели я дам вам точный ответ, ваша светлость. Не только графиня Рителье заинтересована в браке принцессы. Еще несколько близких к королевской семье людей работают теперь на меня. Де Монферан даже не представляет, насколько он мне полезен, — по губам дона скользнула тонкая улыбка. — Наша благословенная Эспания вернёт себе прежнее могущество либо с помощью золота, которое добровольно отдадут нам франкийцы в приданое за принцессой Евгенией, либо с помощью войны, где у них не будет шансов выстоять против двух государств! — дон Аливрес отсалютовал послу кубком и, опустошив его до дна, поставил на стол, так громко брякнув при этом металлом, что господин посол невольно вздрогнул.
*Пресс-папье — изначально это был тяжёлый брусок для придавливания бумаг к письменному столу. В отдельной посудине прилагался мелкий песок, который сыпали на письмо, чтобы быстрее высохли чернила. Такие пресс-папье изготовляли из металла, мрамора или дорогого поделочного камня, украшали небольшими скульптурными или литыми фигурами.