В конце 19 века изобрели промокашку, и пресс-папье изменил внешний вид: его теперь делали из дерева. Округлый снизу брусок, на который крепили промокательную бумагу. Боковые и верхняя часть бруска оправлялись в металл или серебро.
**Превотажи — округи/территориальные единицы/, на которые делился домен короля.
Глава 51
Парижель
Резиденция правящего дома Ля-Валуант.
Покои его королевского величества Филиппа VII
— Я не ожидал тебя так рано, сын, но счастлив… — даже эта фраза далась его величеству с трудом.
Король полулежал на груде подушек и выглядел сильно похудевшим. Лицо с отчётливой желтизной пугало заострившимися чертами — Филипп VII сейчас больше походил на скелет, небрежно обтянутый кожей. Сиплое прерывистое дыхание и лающий кашель, мешающий говорить. Отец и сын не виделись всего четыре месяца, но сейчас Франциск с ужасом смотрел на то, во что превратился ещё совсем недавно подтянутый и крепкий мужчина.
— Голубиная почта принесла тревожные вести о вашем здоровье, отец. Мы пришвартовались только сегодня ночью.
— Но ты всё успел? — сочный и уверенный голос короля сейчас казался тихим и беспомощным.
— Да, я привёз вашу невестку, и как только моя жена приведёт себя в порядок с дороги — немедленно представлю её вам.
Его величество прикрыл глаза, а принц, изо всех сил пытающийся сдержать эмоции, заметил, что веки короля теперь похожи на промасленную пергаментную бумагу: такие же тонкие и кажутся полупрозрачными. Слабым движением руки король дал понять, что хочет пить. Один из лекарей, что группой стояли у окна, напоминая чёрными одеяниями стаю ворон, взял со стола высокий кувшин, накапал в него из какой-то склянки тёмное варево и передал кувшин лакею. Тот наполнил кубок и, с помощью личного камердинера его величества, барона Венфорда, помог больному напиться.
Даже такое небольшое усилие заставило короля некоторое время задыхаться и кашлять. Наконец, отдышавшись, его величество негромко сказал, обращаясь к камердинеру:
— Завтра пригласите Королевский Совет и родственников. Я буду диктовать завещание.
— Отец!
— Не спорь, Франциск… и приведи завтра свою жену, я хочу увидеть её…
Выходя из покоев правителя принц машинально поклонился сидящей в кресле у дверей графине Рителье, которую даже не заметил, вбежав в покои отца. Дама, сложив брови трагическим домиком, аккуратно утёрла уголки глаз кружевным платочком и кивнула Франциску, всем своим обликом выражая скорбь. Темно-фиолетовое платье её смотрелось чёрным траурным пятном на фоне серебристо-голубой стены.
Следующим утром покои болеющего короля были забиты придворными с самого утра, но при появлении принца Франциска и его юной супруги толпа отхлынула, освобождая проход. Глядя на согнувшиеся перед ним спины, принц с горечью понимал, что в выздоровление короля не верит уже никто: «Падальщики! Сбежались, чтобы урвать последний кусок! Но каждому из них наплевать на отца…»
— Ваше королевское величество, позвольте мне представить вам мою жену, урождённую джерманскую княжну Алисию фон Бронберг, а ныне — Алисию ля Валуант и вашу вновь обретённую почтительную дочь.
Джерманской княжне было лет девятнадцать-двадцать и эта цветущая розовощёкая блондинка, пышущая юностью и здоровьем явно приглянулась королю. Его величество слабо улыбнулся кланяющейся девушке и произнёс приличные случаю слова, благословив молодых. Сегодня король выглядел чуть бодрее, чем вчера и многие заметили, что каждый раз, как его взгляд падал на сына и его супругу, по губам короля скользила мягкая улыбка.
Тем не менее, писцы, свидетели и законники были вызваны, и его величество заговорил, изредка делая перерывы, чтобы отдышаться:
— Личным слугам — пять золотых каждому, пропишите их поимённо… Командиру королевских гвардейцев баронету Леронскому — десять золотых… Гвардейцам, охраняющим дворец — пять золотых каждому…
Его величество говорил и говорил, начав с самых низов и потихоньку «поднимаясь» по социальной лестнице. Имена, внесённые в королевское завещание, звучали всё благороднее, а подарки становились всё дороже.
Был сделан перерыв, во время которого короля покормили жидкой кашей на мясном бульоне и вновь дали тёплое укрепляющее питьё, изготовленное одним из лекарей. Затем король отдыхал, а потом принялся диктовать снова: