— Отец, вы говорите о графине Николь де Монферан?
— Да, мой мальчик… Обещай мне…
— Я сделаю так, как вы пожелаете…
Глава 52
Странные отношения с любовницей собственного мужа приходилось тщательно скрывать: ни Николь, ни Ингрид даже представить себе не могли, как на их взаимную симпатию среагирует де Монферан. Хорошо, если махнёт рукой и не обратит внимания. А если разозлится и решит наказать обеих?!
Сюзанна, камеристка её светлости, которую волей-неволей пришлось ввести в курс дела, слегка растерялась от таких новостей:
— Ваше сиятельство! Как бы чего не вышло…
— Если ты немного поможешь мне, Сюзанна, то никто и не узнает, — графиня просительно смотрела на служанку, и сердце той не выдержало:
— И то… Очень уж вам здесь, наверное, тоскливо, ваше сиятельство. Только уж и вы, госпожа графиня, поаккуратнее будьте! Ежли чего передать, записку там или слова какие — лучше мне обскажите. А чтобы просто поболтать или чайку попить — так вы хоть на щеколду изнутри библиотеку закрывайте, а чай вам и сама принесу. Потому как, ежли кто с уборкой сунется туда, — сплетен потом не оберёшься, сами понимаете.
На том и поладили. Самым удивительным в этой дружбе оказалось то, что молодые женщины сближались медленно, но отношения крепли, а они — жалели друг друга, пожалуй, больше, чем каждая из них — сама себя.
Эти разговоры иногда перерастали в жалобы на жизнь, но даже жалобы было слушать интереснее, чем сидеть в тоске по комнатам. Блондинка охотно делилась с Николь рассказами о собственной жизни.
Граф, который стеснялся необразованности и простоты своей красавицы-любовницы, увезя её в Парижель, нанял учителей.
— И танцам меня обучали, и прилично за столом себя вести, и даже выбирать одежду правильно. Возил ко всяким портнихам и модисткам, украшений накупил… Есть ведь, госпожа графиня, такие салоны в Парижеле, куда с женой и не заявишься. Там и играют, и пьют, ну и девок водят, — Ингрид нервно ухмыльнулась и потупилась, очевидно, и себя причисляя к этим самым девкам. — Мужчины, госпожа графиня, они ведь ровно павлины. Больше всего любят друг перед другом хвосты разворачивать, собой любоваться и похваляться. Оружием хвалятся, конями породистыми, перстнем с каким-нибудь камнем редким, ну, или вот ещё — любовницами…
Николь, видя, что Ингрид не слишком приятно выговаривать всё это, мягко положила руку на её пальцы и тихо сказала:
— Брось… Нет твоей вины в этом всём, и ничего от тебя не зависело. И, если честно, моя судьба от твоей не очень и отличается. Только и радости, что законной женой считают, а так… — графиня безнадежно махнула рукой и не стала продолжать.
— Вы правы, ваше сиятельство… Если со стороны посмотреть, устроена я лучше многих. И кормят хорошо, и одевают богато, и делать мне ничего не нужно — работой никто не томит. Иногда в дождливый день у окна стою, вижу, как горничная в тоненьком платье покрывало на холоде вытряхивает… А у меня в это время лакей в тёплой комнате в камин дрова подкидывает… И вроде как и жизнь удачно сложилась, и на место этой горничной совсем не хочется, а только такая тоска наваливается… — Ингрид вздохнула и добавила: — Я ведь всё равно как рабыня здесь. Только, ваше сиятельство, я одна и понимаю, что и вам нисколько не легче. Одна слава, что вы жена законная, а по сути-то — всё то же самое.
Молодые женщины не так и часто жаловались друг другу, стараясь обходить стороной болезненные для них обеих темы. Зато много разговаривали о жизни вообще и дворцовой жизни в частности. К удивлению Николь, Ингрид прекрасно была осведомлена о том, что делается во дворце и как живут придворные.
— А что вы удивляетесь, госпожа? Те же самые господа, кто королевской дочери кланяется и перед его величеством выслужиться старается, они же и шляются по притонам, и состояния в карты проигрывают. И сплетничают они гораздо больше женщин...
Именно от Ингрид Николь узнала об особом положении девиц Рителье и их матери при дворе; о том, что король вполне равнодушен к своей родной дочери, но обожает наследника; о том, что графиня не просто так старается истребить в сердце отца привязанность к принцессе.
— Скорее всего, госпожа графиня, мадам Рителье постарается спихнуть принцессу замуж куда-нибудь подальше, и тогда король всё внимание отдаст её дочерям. Его величество у нас не сильно гулящий, но ведь и графиня не молодеет, а потому местечко-то своё потерять боится. Вот и норовит зацепиться своими девицами. Вряд ли ей хочется потерять статус фаворитки и отправиться куда-нибудь в деревню на дожитие.