— Портниха прислала в замок свою помощницу, она и будет меня сопровождать.
Сюзанна, вздыхая над сумасбродством хозяйки, тем не менее помогла надеть и глухое платье, и собственные грубоватые, но целые ботинки, а главное — надёжно упаковала волосы под чепец, не позволяя ни одной тёмной прядке выбиться наружу.
— Ну, ступайте с Богом, госпожа графиня, — камеристка перекрестила хозяйку и вручила ей большую шляпную коробку. Совершенно пустую, но привлекающую к себе внимание ярким цветом: — Пусть думают, что вы в ремонт шляпу госпожи Ингрид везёте.
Глава 53
Первый раз выехали из графского дворца в сопровождении всего четырёх солдат охраны, которые, разумеется, графиню не узнали, да и в целом — к свои обязанностям отнеслись не слишком серьёзно. Ну, в самом-то деле, кто осмелится напасть на известную всему городу любовницу графа?! Таких самоубийц в этой местности, пожалуй, и не найдёшь!
Николь же чувствовал себя почти так, как вырвавшийся на волю из интерната ребёнок: улыбка не сходила с лица, и она от нетерпения даже слегка подпрыгивала на сидении, зная, что её никто не окликнет и не объяснит, что графине неприлично так себя вести. Сейчас прилично было всё!
Можно было любоваться в окно и даже с помощью хитрого рычажка опустить стекло, чтобы было лучше видно. Можно было разглядывать горожан и рассматривать их одежду и лица. Оказалось возможным помочь госпоже Ингрид выйти из кареты и проследовать за ней в аптечную лавку, где продавали всякие странные и загадочные вещи: толчёный порошок мумий* и подозрительные пилюли от кашля, крем от морщин и рисовую пудру, свинцовые белила в симпатичных фарфоровых баночках и микстуру от ревматизма, которую при них аптекарь бедно одетой женщине наливал прямо в кружку.
Ничего похожего на привычные Николь аптеки здесь не оказалось. Маленькие подслеповатые окна, тяжёлый дубовый прилавок, больше напоминающий барную стойку и покрытый всевозможными пятнами; сам аптекарь — старый, седой и довольно неряшливый дядька, зябко кутающийся в облезшую меховую жилетку. А за его спиной, очевидно для привлечения внимания покупателей и для придания пущей таинственности к собственному ремеслу: в двух стеклянных банках, в мутноватой жиже плавали зародыш ягнёнка или козлёнка и летучая мышь.
Для Николь эта поездка казалась просто глотком свежего воздуха, а вот Ингрид, скорее, восприняла это как возможность пополнить свои запасы. Она приобрела баночку свинцовых белил и некоторое время размышляла, нужен ли ей порошок из костей мумии*. Николь даже пришлось слегка дёрнуть её за юбку и пообещать кое что рассказать потом, когда окажутся в карете. Тем более, что за крошечный бумажный пакетик, где лежало две или три столовых ложки невнятного серого месива аптекарь просил золотой!
В карете графине пришлось долго убеждать приятельницу, что покупать такие вещи ни в коем случае не нужно и совершенно точно они ничего не лечат. И не факт, что Ингрид ей поверила: никаких разумных доводов Николь, разумеется, привести не смогла.
Впрочем, настроение этот маленький спор им не испортил: они заехали ещё в пару лавок и Ингрид прикупила себе широкие атласные ленты лилового цвета для отделки какого-то там корсажа, и метра четыре узкого простого кружева для белья.
Чем больше карета переезжала от одной лавки к другой, тем безопаснее себя чувствовала Николь. И даже Ингрид перестала опасаться, что их тайна как-нибудь случайно раскроется. А потому поддалась на уговоры графини и приказала кучеру:
— Отвези меня на рынок, Пьер.
Растворившись в не слишком густой толпе горожан, Николь наслаждалась достаточно солнечным, хотя и прохладным днём, соседством обычных простых людей, пусть и слишком громко торгующимися, но так не похожих на вечно насторожённых придворных. Даже яблоко, купленное с лотка, которое Николь не рискнула съесть на ходу, чтобы не повредить грим, радовало ей душу.
Вот только торговые ряды кончились удивительно быстро и дальше потянулись пустые, никем не заняты прилавки.
— Сегодня же суббота? Вроде бы — торговый день. Почему же так мало народу приехало?
— А ты не заметила, какое неудачное было лето и какие холодны грозы? — Ингрид искренне удивилась вопросу. — Многим крестьянам совершенно нечем торговать. А ещё, если ты не знаешь, был какой-то мор и говорят, что передохла чуть ли не половина скотины в графстве. Так что зима в этом году будет ужасная, — вздохнула и перекрестилась она.