— Что ты говоришь? — спросил Келюс у Можирона.
— Д’О сказал, — ответил тот, — что пройдет минута — и нам станет жарко, а я заключил: “Да услышит тебя Господь! ”
— Кажется, Господь услышал: я вижу, по улице Сен-Поль что-то движется.
— Ошибаешься. Это не может быть он.
— Почему?
— Потому что он намеревался ехать не по ней.
— Ну и что из того? Разве не мог он почуять неладное и поехать другой дорогой?
— Вы не знаете Бюсси. Раз уж он сказал, по какой дороге поедет, обязательно по ней и поедет, даже если будет знать, что сам дьявол караулит его в засаде.
— Ну, а пока что, — сказал Келюс, — там все же идут два человека.
— Верно, верно, — подхватило несколько голосов, подтверждая достоверность его наблюдения.
— В таком случае, господа, чего мы ждем? Вперед! — предложил Шомберг.
— Минуточку, — вмешался д’Эпернон. — Стоит ли потрошить добрых буржуа или честную повитуху?.. Ага! Они останавливаются.
Действительно, дойдя до перекрестка улиц Сен-Поль и Сент-Антуан, два человека, заинтересовавшие пятерых друзей, остановились в нерешительности.
— Ну и ну! Неужели они нас увидели? — сказал Келюс.
— Быть не может! Мы и сами-то себя с трудом различаем.
— Верно, — согласился Келюс. — Гляди-ка! Гляди! Они свернули налево… остановились перед каким-то домом… что-то ищут.
— Ей-Богу, ты прав.
— Похоже, они собираются войти, — сказал Шомберг. — Неужели мы их упустим?
— Но это не он, ведь он намеревался идти в Сент-Антуанское предместье, а эти двое вышли из улицы Сен-Поль и спустились вниз, — возразил Можирон.
— Ну а кто поручится, — настаивал Шомберг, — что эта продувная бестия не провел нас? Он мог сбить нас с толку либо нечаянно — по забывчивости, либо умышленно — из хитрости.
— Правда твоя, так могло случиться, — согласился Келюс.
Это предположение заставило всю компанию миньонов броситься вперед. Как свора голодных псов, они выскочили из своего убежища и, размахивая обнаженными шпагами, ринулись к двум незнакомцам, остановившимся перед дверью какого-то дома.
Один из них уже повернул было ключ в замочной скважине, и дверь подалась, но тут шум, поднятый нападающими, заставил таинственных пришельцев обернуться.
— Что там такое, д’Орильи? — спросил, оборачиваясь, тот, кто был ниже ростом. — Не на нас ли покушаются?
— Ах, монсеньер, — ответил тот, кто открывал дверь, — похоже на то. Вы соблаговолите назвать себя или пожелаете сохранить инкогнито?
— Они вооружены! Мы в ловушке!
— Какие-нибудь ревнивцы нас выследили. Боже правый! Я говорил вам не раз: такая красотка, как эта дама, непременно должна иметь поклонников.
— Войдем, д’Орильи, поторопись, лучше выдерживать осаду за дверью, чем перед дверью.
— Да, монсеньер, если только в крепости вас не ждут враги. Но кто поручится…
Орильи не успел закончить. Миньоны короля с быстротой молнии преодолели пространство в сотню шагов, отделявшее их от двух пришельцев. Келюс и Можирон, бежавшие вдоль стены, бросились между дверью и незнакомцами, дабы отрезать им путь к отступлению. Шомберг, д’О и д’Эпернон приготовились напасть со стороны улицы.
— Смерть ему! Смерть! — вопил Келюс, как всегда самый неистовый из всей компании.
Вдруг тот, кого величали монсеньером и у кого спрашивали, не пожелает ли он сохранить инкогнито, повернулся к Келюсу, сделал шаг вперед и надменно скрестил руки на груди.
— Мне послышалось, вы угрожали смертью наследнику французского престола, господин де Келюс? — зловещим голосом отчеканил он.
Келюс отшатнулся, в глазах у него потемнело, колени подогнулись, руки бессильно опустились.
— Его высочество герцог Анжуйский! — воскликнул он.
— Его высочество герцог Анжуйский! — хором повторили остальные.
— Ну как, мои дворянчики, — угрожающе сказал Франсуа, — будете еще кричать “Смерть ему! Смерть!”?
— Ваше высочество, — пробормотал д’Эпернон, — это была просто шутка. Простите нас.
— Ваше высочество, — поддержал его д’О, — мы даже и мысли допустить не могли, что встретим вас в этом глухом квартале, на окраине Парижа.
— Шутка! — воскликнул Франсуа, не удостаивая д’О ответом. — У вас странная манера шутить, господин д’Эпернон. Ну что ж, если не меня, то кого же тогда вы хотели заколоть шутки ради?
— Ваше величество, — почтительно сказал Шомберг, — мы видели, как Сен-Люк вышел из дворца Монморанси и направился в эту сторону. Его поведение нас удивило, и мы захотели узнать, с какой целью муж оставляет свою жену в первую брачную ночь.