— Попал! — радостно закричал Келюс.
— Как же — в плащ, — ответил Бюсси, не желавший признаться, что он ранен. — Только трусы так попадают.
И, прыгнув вперед, он выбил из рук Келюса шпагу с такой силой, что она отлетела на десять шагов в сторону. Однако Бюсси не удалось воспользоваться плодами своей победы, так как в тот же миг на него с удвоенной яростью обрушились д’О, д’Эпернон и Можирон. Шомберг перевязал рану, Келюс подобрал шпагу, и Бюсси понял: сейчас он будет окружен, в его распоряжении остается не более минуты, и, если за эту минуту он не доберется до стены — он погиб.
Бюсси отпрыгнул назад; расстояние между ним и противниками увеличилось до трех шагов; четыре шпаги устремились вслед и быстро догнали его, но слишком поздно: он успел сделать еще один скачок и прислониться к стене. Тут он остановился, сильный, как Ахилл или Роланд, встречая улыбкой шквал ударов и проклятий, обрушившихся на его голову.
Внезапно он почувствовал, что лоб его покрылся испариной, а в глазах помутилось. Бюсси совсем позабыл о своей ране, и эти признаки надвигающегося обморока напомнили ему о ней.
— Ага, слабеешь! — крикнул К ел юс, учащая удары.
— Суди сам, — сказал Бюсси — вот, получай!
И эфесом шпаги он хватил К ел юса в висок. От удара этой железной руки миньон короля навзничь рухнул на землю.
Возбужденный, словно дикий вепрь, который, отбросив насевших на него собак, сам кидается на врагов, Бюсси издал яростный вопль и ринулся вперед. Д’О и д’Эпернон отступили. Можирон поднял Келюса с земли и поддерживал его; Бюсси каблуком сломал шпагу Келюса и колющим ударом ранил д’Эпернона в предплечье. Одно мгновение казалось, что он победил. Но Келюс пришел в себя, Шомберг, несмотря на ранение, присоединился к товарищам, и снова четыре шпаги засверкали перед Бюсси, который вторично почувствовал себя на краю гибели, но напряг все силы и, шаг за шагом, снова начал отступать к стене. Ледяной пот на лбу, глухой звон в ушах, кровавая пелена, застилающая глаза, — все свидетельствовало, что силы его на исходе. Шпага ему не повиновалась, мысли путались. Вытянув назад левую руку, он нащупал стену и, прикоснувшись к ее холодной поверхности, почувствовал некоторое облегчение, но тут, к его великому удивлению, стена подалась под его рукой. Это была незапертая дверь.
Бюсси воспрянул духом и, понимая, что наступает решающий миг, собрал остатки сил. Он так стремительно и с такой яростью атаковал противников, что они либо опустили шпаги, либо отвели их в сторону. Воспользовавшись этой мгновенной передышкой, Бюсси проскользнул в дверной проем и, повернувшись, толкнул дверь резким ударом плеча. Щелкнул замок. Теперь все было позади. Смертельная опасность миновала. Бюсси победил, потому что сумел остаться в живых.
Затуманенным радостью взором он взглянул в дверное окошечко и сквозь частую решетку увидел бледные, растерянные, злые лица врагов. Сначала раздался глухой стук — это шпаги со всего маху вонзались в толстую деревянную дверь, затем послышались вопли бешенства и безрассудные вызовы. И тогда Бюсси почувствовал, что земля уходит у него из-под ног и стена шатается. Он сделал три шага вперед и оказался в какой-то прихожей, затем повернулся кругом и упал навзничь на ступеньки лестницы. Ему показалось, что он проваливается в глубокую, темную яму. Бюсси лишился чувств.
III
ГЛАВА О ТОМ, КАК ТРУДНО ПОРОЙ ОТЛИЧИТЬ СОН ОТ ЯВИ
Прежде чем потерять сознание, Бюсси успел засунуть под рубашку носовой платок и сверху прижать его перевязью от шпаги, соорудив таким образом некое подобие повязки на зияющую рану, откуда вытекала горячая струя крови. Но к тому времени он уже потерял много крови, и обморок, о котором мы рассказали в предыдущей главе, был неизбежен.