Возле них на всякий случай лежал заряженный мушкет.
Слуга хотел было поджечь фитиль, но Монсоро остановил его.
— Погоди, — сказал он, — еще успеется. Мы выслеживаем королевскую дичь. Всякий, кто поднимет на нее руку, карается смертной казнью через повешение.
Он переводил свой взгляд, горящий, словно у волка, притаившегося возле овчарни, с окна Дианы в глубину улицы, а оттуда — на прилегающие улицы, ибо, желая застигнуть врага врасплох, боялся, как бы его самого врасплох не застигли.
Диана предусмотрительно задернула плотные гобеленовые занавеси, и лишь узенькая полоска света пробивалась между ними, свидетельствуя, что в этом совершенно темном доме теплится жизнь.
Монсоро не просидел в засаде и десяти минут, как из улицы Сент-Антуан выехали два всадника. '
Слуга не произнес ни слова и лишь рукой указал в их сторону.
— Да, — шепнул Монсоро, — вижу.
Возле угла Турнельского дворца всадники спешились и привязали лошадей к железному кольцу, вделанному для этой цели в стену.
— Ваше высочество, — сказал Орильи, — по-моему, мы приехали слишком поздно. По всей вероятности, он отправился прямо из вашего дворца, опередив вас на десять минут. Он уже там.
— Пусть так, — сказал принц, — но если мы не видели, как он вошел, мы увидим, как он выйдет.
— Да, но когда это будет? — сказал Орильи.
— Когда мы захотим, — сказал принц.
— Не сочтете ли вы за нескромность с моей стороны, если я спрошу, как вы собираетесь этого добиться?
— Нет ничего легче. Один из нас, например ты, постучит в дверь под предлогом, что пришел осведомиться о здоровье господина де Монсоро. Все влюбленные боятся шума, и, стоит тебе войти в дом, он тотчас же вылезет в окно, а я, оставаясь здесь, увижу, как он улепетывает.
— А Монсоро?
— Что он, черт побери, может сказать? Он мой друг, я обеспокоен, я прислал узнать о его здоровье, потому что днем мне показалось, что он плохо выглядит. Нет ничего проще.
— Как нельзя более хитроумно, ваше высочество, — сказал Орильи.
“Ты слышишь, что они говорят?” — спросил Монсоро слугу.
“Нет, ваше сиятельство, но если они будут продолжать разговор, мы обязательно их услышим, потому что они идут в нашу сторону”.
— Ваше высочество, — сказал Орильи, — вот груда камней, которая словно нарочно тут положена, чтобы вам за ней спрятаться…
— Ну что ж. Однако постой, может, удастся что-нибудь разглядеть в щель между занавесками?
Как мы уже сказали, Диана снова зажгла светильник, и из комнаты пробивался наружу слабый свет. Герцог и Орильи добрые десять минут вертелись так и сяк, пытаясь найти ту точку, откуда их взоры могли бы проникнуть в опочивальню.
Во время этих эволюций Монсоро кипел от негодования. Рука его то и дело хваталась за ствол мушкета, куда менее холодный, чем рука!
— О! Неужели я вынесу это? — шептал он. — Проглочу еще и это оскорбление? Нет, нет! Терпение мое иссякло, черт побери! Не иметь возможности ни спать, ни бодрствовать, ни даже болеть спокойно из-за того, что в праздном мозгу этого ничтожного принца угнездилась позорная прихоть! Нет, я не угодливый слуга, я граф де Монсоро! Пусть он только пойдет в эту сторону, и, клянусь честью, я всажу ему пулю в лоб. Зажигай фитиль, Рене, зажигай!
Именно в это мгновение принц, увидев, что проникнуть взглядом за занавески невозможно, вернулся к своему первому плану и собрался уже было спрятаться за камнями, пока Орильи пойдет стучать в дверь, как вдруг Орильи, позабыв о разнице в положении, схватил его за руку.
— В чем дело? — спросил удивленный принц.
— Идемте, ваше высочество, идемте, — сказал Орильи.
— Но почему?
— Разве вы не видите? Там, слева, что-то светится. Идемте, ваше высочество, идемте.
— И верно, я вижу какую-то искорку среди тех камней.
— Это фитиль мушкета или аркебузы, ваше высочество!
— А! — произнес герцог. — Кто же, черт побери, может там прятаться?
— Кто-нибудь из друзей или слуг Бюсси. Удалимся, сделаем крюк и вернемся с другой стороны. Слуга поднимет тревогу, и мы увидим, как Бюсси вылезет из окна.
— И верно, твоя правда, — сказал герцог. — Пойдем.
Они перешли через улицу, направляясь туда, где были привязаны их лошади.
— Уходят, — сказал слуга.
— Да, — сказал Монсоро. — Ты узнал их?
— Я почти уверен, что это принц и Орильи.
— Так оно и есть. Но сейчас я удостоверюсь в этом окончательно.