ЭТОГО
Некоторое время герцог Анжуйский и Монсоро молчали. Затем герцог прервал молчание.
— Ну, господин граф, — спросил он, — что же господа де Гизы поручили вам сообщить мне?
— Очень многое, ваше высочество.
— Значит, вы получили от них письмо?
— О нет. После странного исчезновения мэтра Никола Давида господа де Гизы больше не посылают писем.
— В таком случае, вы сами побывали в армии?
— Нет, ваше высочество, это они приехали в Париж.
— Господа де Гизы в Париже? — воскликнул герцог.
— Да.
— И я их не видел!
— Они слишком осторожны, чтобы подвергать опасности себя, а также и ваше высочество.
— И меня даже не известили!
— Почему же нет, ваше высочество? Как раз этим я сейчас и занимаюсь.
— А что они собираются здесь делать?
— Но ведь они явились на встречу, которую вы им сами назначили.
— Я! Я назначил им встречу?
— Разумеется. В тот самый день, когда вы, ваше высочество, были арестованы, вы получили письмо от господ де Гизов и через мое посредство ответили им, слово в слово, что они должны быть в Париже с тридцать первого мая до второго июня. Сегодня тридцать первое мая. Если вы забыли господ де Гизов, то господа де Гизы, как видите, вас не забыли, ваше высочество.
Франсуа побелел.
С того дня произошло столько событий, что он упустил из виду это свидание, несмотря на всю его важность.
— Верно, — сказал он, — но между мною и господами де Гизами больше не существует тех отношений, которые существовали тогда.
— Если это так, ваше высочество, — сказал граф, — вам лучше предупредить их, ибо мне кажется, что у них на этот счет совсем иное мнение.
— То есть?
— Вы, быть может, полагаете, что развязались с ними, ваше высочество, но они продолжают считать себя связанными с вами.
— Это западня, любезный граф, приманка, на которую такой человек, как я, во второй раз не попадется.
— А где же ваше высочество попались в первый раз?
— Как где я попался? Да в Лувре, черт побери!
— Разве это было по вине господ де Гизов?
— Я не утверждаю этого, — проворчал герцог, — я не утверждаю, я только говорю, что они ничего не сделали, чтобы помочь мне бежать.
— Это было бы нелегко, так как они сами находились в бегах.
— Верно, — прошептал герцог.
— Но, как только вы очутились в Анжу, разве они не поручили мне сказать вам, что вы можете всегда рассчитывать на них, как они рассчитывают на вас, и что в тот день, когда вы двинетесь на Париж, они тоже выступят против него?
— И это верно, — сказал герцог, — но я не двинулся на Париж.
— Нет, двинулись, ваше высочество, раз вы в Париже.
— Да, я в Париже, но как союзник моего брата.
— Разрешите вам заметить, ваше высочество, что Гизам вы больше чем союзник.
— Кто же я им?
— Сообщник, ваше высочество.
Герцог Анжуйский прикусил губу.
— Так вы говорите, что они поручили вам объявить мне об их прибытии?
— Да, ваше высочество, они оказали мне эту честь.
— Но они не сообщили вам причин своего возращения?
— Зная меня как доверенное лицо вашего высочества, они сообщили мне все: и причины и планы.
— Так у них есть планы? Какие?
— Те же, что и прежде.
— И они считают их осуществимыми?
— Они в них уверены.
— А цель этих планов по-прежнему…
Герцог остановился, не решаясь выговорить слова, которые должны были последовать за теми, что он произнес.
Монсоро закончил его мысль:
— Да, ваше высочество, их цель — сделать вас королем Франции.
Герцог почувствовал, как лицо его краснеет от радости.
— Но благоприятный ли сейчас момент? — спросил он.
— Это решит ваша мудрость.
— Моя мудрость?
— Да. Вот факты, факты очевидные, неопровержимые.
— Я слушаю.
— Провозглашение короля главой Лиги было не более чем комедией, в этом быстро разобрались, а разобравшись, тут же осудили. Теперь начинается противоборство, и все государство поднимается против тирана-короля и его ставленников. Проповеди звучат как призывы к борьбе, в церквах, вместо того чтобы молиться Богу, проклинают короля. Армия дрожит от нетерпения, буржуа присоединяются к нам, наши эмиссары только и делают, что сообщают о новых вступлениях в Лигу. В общем, царствованию Валуа приходит конец. В этих условиях господам де Гизам необходимо выбрать серьезного претендента на трон, и их выбор, натурально, остановился на вас. Так вот, отказываетесь ли вы от ваших прежних замыслов?