— Пусть так, — сказал герцог, — я сам встану на свой пост, один или с Орильи, как в прошлый раз.
— Простите? — переспросил Бюсси, начиная что-то понимать.
— В чем дело?
— Значит, вы были на своем посту в ту ночь, когда натолкнулись на миньонов, подстерегавших меня?
— Вот именно.
— Стало быть, ваша прелестная незнакомка живет рядом с Бастилией?
— Она обитает в доме напротив церкви святой Екатерины, в квартале, где вам могут за милую душу перерезать горло, насчет этого ты должен кое-что знать.
— А после того вечера, ваше высочество, вы навещали тот квартал?
— Вчера.
— И видели…
— Какого-то человека. Он обшаривал все уголки площади, видимо желая убедиться, что его никто не выслеживает, а потом, по всей вероятности, заметив меня, встал перед дверью, которая была мне нужна, и не сходил с места.
— Этот человек был один, ваше высочество? — спросил Бюсси.
— Да, примерно около получаса. Потом к нему присоединился другой мужчина, с фонарем в руке.
— Ага! — воскликнул Бюсси.
— Тогда человек в плаще… — продолжал принц.
— Первый человек был в плаще? — нетерпеливо перебил его Бюсси.
— Ну да. Тогда человек в плаще и тот, что пришел с фонарем, завязали разговор, и, так как они, по-видимому, не собирались покидать свой ночной пост перед дверью, я отступил и вернулся к себе.
— Видно, такая двойная неудача охладила ваш пыл?
— Признаюсь, да. Клянусь честью!.. И я подумал, что прежде чем мне соваться в этот дом, который вполне может оказаться каким-нибудь разбойничьим притоном…
— …неплохо будет, если там прирежут кого-нибудь из ваших друзей.
— Не совсем так. Я подумал: пусть мой друг, который более меня привычен к подобным переделкам и у которого, поскольку он не принц, врагов меньше, чем у меня, — пусть мой друг разведает, какой опасности я подвергаюсь, и доложит мне.
— На вашем месте, ваше высочество, — сказал Бюсси, — я отказался бы от этой женщины.
— Ни в коем случае.
— Почему?
— Она слишком хороша.
— Но вы сами сказали, что едва ее видели.
— Я видел достаточно, чтобы заметить восхитительные белокурые волосы.
— Ах, вот как!
— Чудесные глаза.
— Неужели?
— Цвет лица, какого я еще не видывал, стройный стан.
— Да что вы говорите?
— Поверь, от подобной красотки так легко не отказываются.
— Да, ваше высочество, я понимаю и от души сочувствую вам.
Герцог искоса взглянул на Бюсси.
— Честное слово, — сказал Бюсси.
— Ты смеешься?
— Нет. И в доказательство нынче же вечером я встану на пост, если только вы, ваше высочество, соблаговолите дать мне свои наставления и покажете, где этот дом.
— Значит, ты изменил свое решение?
— Э! Непогрешим только один наш святой отец Григорий Тринадцатый; а теперь говорите, что надо делать.
— Ты должен будешь спрятаться в том месте, которое я укажу, и, если какой-нибудь мужчина войдет в дом, последуешь за ним и узнаешь, кто он такой.
— Да, но если, войдя, он запрет за собой дверь?
— Я тебе сказал, что у меня есть ключ.
— Ах, да, теперь я могу опасаться только одного: что я увяжусь не за тем человеком или там будет еще одна дверь, к которой ключ не подойдет.
— Тут ошибиться невозможно; входная дверь ведет в прихожую, в конце прихожей налево есть лестница, ты поднимешься на двенадцать ступенек и окажешься в коридоре.
— Откуда вы все это знаете, ваше высочество, ведь вы ни разу не были в этом доме?
— Разве я тебе не говорил, что служанка подкуплена? Она мне все и объяснила.
— Черт подери! Как это удобно быть принцем — все тебе приносят на блюдечке. А мне пришлось бы самому искать дом, исследовать прихожую, пересчитывать ступеньки, разведывать коридор. На это ушла бы уйма времени, и — кто знает? — удалось ли бы мне добиться успеха!
— Значит, ты соглашаешься?
— Разве я могу в чем-нибудь отказать вашему высочеству? Только прошу вас пойти со мной и указать мне дверь.
— Зачем? Возвращаясь с охоты, мы сделаем крюк, поедем через Сент-Антуанские ворота, и ты все увидишь.