Король понял, что г-н де Шуазель увел отряд, чтобы расчистить для него дорогу.
Теперь важно было продолжить путь и добраться до Сент-Мену; туда наверняка отступил г-н де Шуазель, и в этом городе гусары, скорее всего, соединятся с драгунами.
Когда трогались с места, Шарни приблизился к дверце кареты.
– Каков будет приказ королевы? спросил он. – Ехать ли мне вперед?
Следовать ли сзади?
– Будьте рядом, – сказала королева.
Шарни, пригнувшись к шее коня, поскакал рядом с дверцей.
Тем временем Изидор мчался впереди, гадая, почему столь пустынна дорога, вытянувшаяся в совершенно прямую линию, так что с некоторых мест было видно на одно-полтора лье вперед.
Охваченный беспокойством, он подгонял коня, еще больше опережая карету и опасаясь, как бы жители Сент-Мену не прониклись подозрениями насчет драгун г-на Дандуэна, как жители Пон-де-Сомвеля – насчет гусар г-на де Шуазеля.
Он не ошибся. В Сент-Мену ему бросилось в глаза множество солдат национальной гвардии, рассеявшихся по всем улицам; он видел их впервые после Парижа.
Весь город, казалось, находился в движении, и с другого конца улицы, на которую въехал Изидор, доносился барабанный бой.
Виконт промчался по улицам, делая вид, что нисколько не смущен царящим вокруг возбуждением; он пересек большую площадь и остановился у почтовой станции.
Переезжая через площадь, он приметил человек двенадцать драгун в фуражках, сидевших на скамье.
В нескольких шагах от них, у окна первого этажа, стоял с хлыстом в руке маркиз Дандуэн, тоже в фуражке.
Изидор проехал, не останавливаясь и делая вид, что никого не видит: он предполагал, что г-н Дандуэн знает, как будет одет королевский курьер, и без дальнейших указаний догадается, кто он такой.
В дверях почтовой станции стоял одетый в халат молодой человек лет двадцати восьми, стриженный.под Тита. – излюбленная прическа патриотов того времени, – с бакенбардами, обрамлявшими лицо и спускавшимися ниже шеи.
Изидор поискал, к кому бы обратиться.
– Что вам угодно, сударь? – спросил молодой человек с черными бакенбардами.
– Переговорить со смотрителем станции, – отвечал Изидор.
– Смотрителя сейчас нет, сударь, но я его сын, меня зовут Жан Батист Друэ. Скажите, в чем дело, может быть, я смогу его заменить.
Молодой человек выделил голосом слова «Жан Батист Друэ., словно предчувствовал, что слова эти, вернее, это имя приобретет себе роковую известность в истории.
– Мне нужно шесть лошадей для двух карет, которые едут следом.
Друэ кивнул, давая понять, что желание курьера будет исполнено, и, выйдя из дома во двор, крикнул:
– Эй, форейторы! Шесть лошадей для двух карет и верхового коня для курьера.
В этот миг поспешно вошел маркиз Дандуэн.
– Сударь, – обратился он к Изидору, – вы предваряете карету короля, не так ли?
– Да, сударь, и очень удивлен, видя вас и ваших людей в фуражках.
– Нас не предупредили, сударь, к тому же нас одолевают угрозами, пытаются сбить с толку моих людей. Что нужно делать?
– Как это – что? Когда проедет королевская карета, охранять ее, сообразуясь с обстоятельствами, а через полчаса отправиться следом и служить королевскому семейству арьергардом.
Внезапно Изидор спохватился.
– Тише! прошептал он. – За нами шпионят; возможно, наш разговор подслушали. Идите к своему эскадрону и постарайтесь убедить людей остаться верными.
В самом деле, в дверях кухни, где происходил разговор, маячил Друэ.
Г-н Дандуэн удалился.
В тот же миг послышались удары кнута, на площадь въехала карета короля и остановилась перед станцией.
Слыша производимый ею шум, местные жители с любопытством обступили карету.
Г-н Дандуэн, испытывая настоятельную потребность объяснить королю, почему тот нашел его и его людей на отдыхе, а не под ружьем, бросился к дверце кареты, держа в руке свою фуражку, и, всячески изъявляя свое почтение, принес извинения королю и королевскому семейству.
Отвечая ему, король несколько раз приблизил лицо к окошку кареты.
Изидор, не вынимая ноги из стремени, стоял совсем рядом с Друэ, который с пристальным вниманием изучал карету; в прошлом году Друэ был на празднике Федерации, видел там короля и теперь узнал его.
Утром он получил значительную сумму в ассигнациях; он просмотрел одну за другой эти ассигнации с изображением короля, чтобы удостовериться, что они не фальшивые, и эти королевские изображения, отпечатавшиеся у него в памяти, так и взывали к нему: «Этот человек прямо перед тобой король!.»
Он вынул из кармана одну ассигнацию, сравнил выгравированный на ней портрет с оригиналом и прошептал:
– Решительно, это он!
Изидор зашел с другой стороны кареты; его брат загородил собой дверцу, на которую облокотилась королева.
– Короля узнали! – сказал Изидор брату. – Ускорь отъезд кареты и посмотри внимательней на того высокого черноволосого мужчину. Это сын смотрителя станции, именно он опознал короля. Его зовут Жан Батист Друэ.
– Ладно, я буду начеку, – сказал Оливье. – Поезжай.
Изидор во весь дух поскакал дальше, чтобы заказать лошадей в Клермоне.
Не успел он выехать за пределы городка, как форейторы, подгоняемые настойчивостью гг. де Мальдена и де Валори, а также обещанием целого экю за прогон, тронулись с места и лошади резвой рысью увлекли карету вперед.
Граф не сводил глаз с Друэ.
Друэ так и стоял на месте, он лишь тихо сказал что-то конюху.
Шарни подошел к нему.
– Сударь, – сказал он, – вам не заказывали лошадь для меня?
– А как же, сударь, – отвечал Друэ, – но лошадей больше нет.
– Как так, лошадей больше нет? – возразил граф. – А что за конь, которого сейчас седлают во дворе, сударь?
– Это мой.
– Не могли бы вы уступить его мне, сударь? Я заплачу, сколько потребуется.
– Никак не могу, сударь. Уже поздно, а мне надо съездить по неотложному делу.
Настаивать значило бы возбуждать подозрения; попытаться завладеть конем силой – погубить все дело.
Однако Шарни нашел выход из положения.
Он подошел к г-ну Дандуэну, который провожал глазами королевскую карету до поворота дороги.
Г-н Дандуэн почувствовал, как на плечо ему легла чья-то рука.