Вот только жив или мертв этот человек? У человека, который был одной ногой в могиле, голова была рассечена ударом сабли; рана, как мы уже сказали, была огромна! С левого полушария кожа слезла чулком и вместе с волосами лоскутом свисала на щеку, обнажив теменную кость; височная артерия была перерублена, отчего все тело раненого или убитого было залито кровью.
С той стороны, где находилась рана, человек был неузнаваем.
Молодой человек дрожащей рукой перенес фонарь на другую сторону.
– Ох, граждане! – вскричал офицер. – Это он!.. Это тот, кого я разыскиваю: господин Бийо!
– Вот черт! – пробормотал один из носильщиков. – Немного не в порядке ваш господин Бийо!
– Вы же сами сказали, что он вздохнул!
– Так мне показалось…
– Ну так сделайте одолжение…
Офицер достал из кармана монету в один экю.
– Чего изволите? – с готовностью спросил носильщик, увидев монету.
– Бегите к реке и принесите в своей шляпе воды.
– С удовольствием!
Носильщик бросился к Сене. Молодой человек встал на его место, чтобы поддержать раненого.
Несколько минут спустя носильщик вернулся.
– Брызните водой ему в лицо! – приказал молодой человек.
Носильщик повиновался: он опустил руку в шляпу и покропил лицо раненого.
– Он вздрогнул! – воскликнул молодой человек, державший умиравшего на руках. – Он не умер!.. О, дорогой господин Бийо, какое счастье, что я пришел!..
– Да, черт побери, это действительно большое счастье! – поддержали его оба носильщика. – Еще несколько шагов, и ваш друг пришел бы в себя в сетях Сен-Клу.
– Брызните еще раз!
Носильщик повторил операцию; раненый вздрогнул и издал вздох.
– Ну, теперь видно, что он точно жив, – заметил другой носильщик.
– Что же нам с ним делать? – спросил первый.
– Помогите мне перенести его на улицу Сент-Оноре, к доктору Жильберу, я вам хорошо заплачу! – предложил молодой человек.
– Нельзя.
– Почему?
– Нам приказали бросать мертвецов в Сену, а раненых переносить в госпиталь Гро-Кайу… Раз он подает признаки жизни и, стало быть, мы не можем сбросить его в воду, мы обязаны снести его в госпиталь.
– Хорошо, давайте отнесем его в госпиталь, и поживее! – согласился молодой человек.
Он оглядев.
– Где находится госпиталь?
– Шагах в трехстах от Военной школы.
– Значит, вон в той стороне?
– Да.
– Придется пройти через все Марсово поле?
– Так точно; из одного конца в другой.
– – Боже мой! Неужто у вас нет носилок?
– Может, и найдутся, – отвечал второй носильщик. – Это как с водой: еще одна монета, и…
– Да, правда, – согласился молодой человек, – вам же ничего не досталось… Держите, вот вам еще экю; разыщите мне носилки.
Десять минут спустя нашлись и носилки.
Раненого уложили на матрац; двое носильщиков взялись за ручки, и мрачный кортеж двинулся по направлению к госпиталю Гро-Кайу в сопровождении молодого человека; в одной руке он сжимал фонарь, а другой поддерживал голову раненого.
Жутко было идти ночью по залитой кровью улице, спотыкаясь о неподвижные и холодные тела или о раненых, приподнимавшихся и снова со стоном падавших наземь.
Спустя четверть часа они наконец прибыли в госпиталь Гро-Кайу.
Глава 24.
ГОСПИТАЛЬ ГРО-КАЙУ
В те времена госпитали, в особенности военные, были далеко не так хорошо устроены, как в наши дни.
Пусть же не удивляет читателей царившая в госпитале Гро-Кайу путаница, а также беспорядок, мешавший хирургам работать в полную силу.
Прежде всего не хватало кроватей. Пришлось реквизировать матрацы у жителей близлежащих улиц.
Матрацы эти лежали не только на полу, но и на госпитальном дворе; на каждом из них ожидал помощи раненый; однако хирургов не хватало точно так же, как матрацев, и разыскать их было еще сложнее.
Офицер – читатели, вне всякого сомнения, признали в нем нашего старого приятеля Питу – добился за два экю, чтобы ему оставили матрац с носилок; Бийо осторожно занесли на госпитальный двор и оставили там вместе с матрацем.
Желая добиться хотя бы того малого, что было возможно в сложившихся обстоятельствах, Питу приказал положить раненого как можно ближе к двери, чтобы перехватить на ходу первого же входящего или выходящего хирурга.
Он испытывал огромное искушение прорваться внутрь и любой ценой привести оттуда доктора; но он не решался оставить раненого: он опасался, что Бийо невольно примут за мертвого и заберут матрац, а фермера сбросят на голую землю, Питу провел во дворе уже около часу и за это время он несколько раз окликал проходивших хирургов, но никто из них не обратил на его крики ни малейшего внимания; вдруг он заметил одетого в черное господина, осматривавшего при помощи двух санитаров одного за другим умиравших.
По мере того как господин в черном приближался к Питу, ему все более становилось ясно, что он знает этого человека; вскоре у него не осталось сомнений, и Питу решился отойти на несколько шагов от раненого и поспешил навстречу врачу, крича во все горло:
– Эй! Сюда, господин Жильбер, сюда!
Это и в самом деле был Жильбер; он поспешил на зов.
– А-а, это ты, Питу? – спросил он.
– Да я, же, я, господин Жильбер!
– Ты не видел Бийо?
– Вот он, сударь, – отвечал Питу, показывая на неподвижно лежавшего фермера.
– Он мертв? – спросил Жильбер.
– Надеюсь, что нет, дорогой господин Жильбер. Но не буду от вас скрывать, он недалек от смерти.
Жильбер подошел к матрацу, и двое следовавших за ним санитара осветили лицо раненого.
– В голову, в голову он ранен, – говорил тем временем Питу. – В голову, господин Жильбер!.. Бедный господин Бийо! Голова у него рассечена до самого подбородка!
Жильбер внимательно осмотрел рану.
– Да, рана в самом деле серьезная! – пробормотал он. Обернувшись к санитарам, он прибавил:
– Этому человеку нужна отдельная палата, это мой друг.
Санитары посовещались.
– Палаты отдельной нет, – сказали они, – но есть бельевая.
– Превосходно! – одобрил Жильбер. – Давайте перенесем его в бельевую.