Питу не хотел застать Катрин врасплох: он постарался попасться ей на глаза; наконец она остановила на нем свой взгляд.
Она ему улыбнулась. Питу был или, вернее, стал для Катрин больше чем просто другом.
Он был теперь наперсником.
— Это вы, дорогой Питу? — спросила девушка. — Каким ветром вас занесло в наши края?
Питу кивнул на силки, намотанные вокруг его руки.
— Мне пришла в голову мысль угостить вас нежным и душистым кроличьим мясом, мадемуазель Катрин, а так как лучшие кролики водятся на Волчьей пустоши, поскольку там в изобилии растет тимьян, то я и отправился туда загодя, чтобы увидеться с вами по пути и узнать, как вы себя чувствуете.
Внимание Питу заставило Катрин улыбнуться. Потом, ответив на первую часть его речи улыбкой, она ответила на вторую словами:
— Как я себя чувствую? Вы очень добры, дорогой господин Питу. Благодаря вашим заботам во время моей болезни, а также тем услугам, что вы продолжаете мне оказывать с тех пор, как я поправилась, я уже почти здорова.
— Почти здоровы! — вздохнул Питу. — Я бы хотел, чтобы вы совсем поправились.
Катрин в ответ покраснела, тоже вздохнула и взяла Питу за руку, будто собираясь сообщить ему нечто очень важное. Однако она, по-видимому, передумала, выпустила его руку, прошла несколько шагов по комнате в поисках носового платка и, найдя его, провела им по взмокшему лбу, хотя на дворе стояли самые холодные дни года.
Питу пристально следил за каждым ее движением.
— Вы хотите мне что-то сказать, мадемуазель Катрин? — спросил он.
— Я?.. Нет… Ничего… Вы ошибаетесь, дорогой Питу, — дрогнувшим голосом отвечала она.
Питу сделал над собой усилие.
— Видите ли, в чем дело, мадемуазель Катрин, — робко проговорил он, — если вам нужна моя помощь, не стесняйтесь.
Катрин задумалась или, вернее, замерла в нерешительности.
— Дорогой Питу, — наконец заговорила она, — я уже имела случай убедиться в том, что могу на вас рассчитывать, и весьма вам за это признательна. Еще раз большое спасибо.
Потом она шепотом прибавила:
— Можете не ходить на этой неделе на почту. Писем не будет несколько дней.
Питу едва было не сказал, что он уже догадался об этом, однако решил посмотреть, до какой степени девушка будет с ним откровенна.
Она ограничилась только что приведенным нами замечанием, имевшим целью всего-навсего освободить Питу от ненужных хождений за письмами по утрам.
Однако в глазах Питу это распоряжение имело огромное значение.
То, что Изидор вернулся в Париж, еще не причина прекратить переписку. Раз он больше не пишет Катрин, значит, рассчитывает вскоре с ней увидеться.
Кто мог сказать Питу, не сообщало ли Катрин о скором прибытии ее возлюбленного отправленное из Парижа письмо, которое он в то утро опустил в дупло? Кто мог ему сказать, не пытался ли ее взгляд, рассеянно блуждавший по окрестностям и при появлении Питу обратившийся на него, высмотреть на лесной опушке какой-нибудь знак, по которому можно было бы понять, что возлюбленный уже приехал?
Питу решил подождать, давая Катрин время собраться с мыслями, если она хочет посвятить его в какую-нибудь тайну. Видя, что она упрямо молчит, он заговорил сам:
— Мадемуазель Катрин! Вы заметили, как изменился господин Бийо?
Девушка вздрогнула.
— Так вы, стало быть, что-то приметили? — ответила она вопросом на вопрос.
— Ах, мадемуазель Катрин! — покачав головой, сказал Питу. — Несомненно, наступит день — только вот когда именно, мне неизвестно, — когда тому, кто стал причиной этого изменения, придется пережить неприятную минуту. За это я вам ручаюсь, слышите?
Катрин побледнела, однако продолжала пристально смотреть на Питу.
— Почему вы говорите «тому», а не «той»? — спросила девушка. — Может быть, женщине, а не мужчине суждено пострадать от его скрытого гнева…
— Ах, мадемуазель Катрин, вы меня пугаете! Разве у вас есть основания чего-нибудь опасаться?
— Друг мой, — печально отвечала Катрин, — я опасаюсь того, чего может опасаться бедная девушка, позабывшая свое место и полюбившая того, кто выше ее, — я боюсь гнева своего отца.
— Мадемуазель… — отважился на совет Питу, — мне представляется, что на вашем месте…
— Что на моем месте? — переспросила Катрин.
— На вашем месте… Да нет, вы едва не лишились жизни, совсем ненадолго разлучившись с ним. Если бы вам пришлось от него отказаться, вы бы умерли. Пусть мне придется видеть вас больной и печальной, лишь бы не такой, как тогда, на окраине Плё… Ах, мадемуазель Катрин, до чего все это ужасно!