Во время этой мгновенной остановки Питу увидел, как надо рвом поднялся ствол ружья; однако на таком расстоянии фермер, разумеется, не мог быть уверен в своем выстреле и, видимо, боялся ошибиться. Вскинутый было ствол ружья медленно опустился.
Тень снова заскользила вдоль стены.
Она явно приближалась к окну Катрин.
На сей раз Питу услышал, как забилось сердце Бийо.
Питу спрашивал себя, что он может сделать, как крикнуть, чтобы предупредить несчастного молодого человека, каким образом его спасти.
Но ничего не приходило ему на ум. От отчаяния он вцепился руками в волосы!
Он увидел, как ствол ружья снова поднялся и опять опустился. Жертва была пока слишком далеко.
Прошло с полминуты. За это время молодой человек прошел двадцать шагов, отделявших его от окна.
Подойдя к окошку, он тихонько стукнул три раза с равными промежутками.
Теперь сомнений не оставалось: это был условный знак любовника, и этот любовник явился к Катрин.
Ружье поднялось в третий раз, а Катрин тем временем, услышав условный стук, приотворила окно.
Питу задыхался; он, если можно так сказать, почувствовал, как сработала в ружье пружина. Раздался щелчок, это камень ударил по кресалу. Вспышка, похожая на молнию, осветила дорогу, однако выстрела не последовало.
Сгорела лишь затравка.
Молодой дворянин понял, какая опасность ему угрожала. Он рванулся было туда, откуда пытались стрелять, однако Катрин схватила его за руку и притянула к себе.
— Несчастный! — прошептала она. — Это же мой отец!.. Он все знает!.. Иди сюда!..
Она с нечеловеческой силой рванула его на себя, помогая ему перелезть через подоконник, и заперла ставень.
У фермера был еще один выстрел. Но юноша и девушка были, несомненно, так тесно прижаты друг к другу, что он боялся, выстрелив в Изидора, убить дочь.
— Пусть только выйдет! — прошептал фермер. — Уж тут-то я не промахнусь.
Не теряя времени даром, он буравчиком от пороховницы прочистил запал и насыпал новую затравку, чтобы не повторилось чудо, которому Изидор был обязан жизнью.
В течение пяти минут было совершенно тихо. Не было слышно дыхания Питу и фермера, даже сердца их словно перестали стучать.
Вдруг тишину разорвал лай собак, сидевших во дворе фермы на привязи.
Бийо в раздражении топнул ногой, прислушался и снова топнул.
— A-а, она решила выпустить его через сад, — проговорил он. — Это на него собаки лают.
Прыгнув над головой Питу, он очутился на другой стороне рва и, уверенно двигаясь в темноте (местность ведь была ему хорошо знакома), с быстротой молнии исчез за углом.
Он надеялся обогнуть ферму и перехватить Изидора.
Питу понял его маневр. Обладая прекрасным чутьем, он выпрыгнул из канавы, бросился прямо через дорогу, подбежал к окну Катрин, рванул на себя ставень, забрался в пустую комнату, вышел в освещенную лампой кухню, выскочил во двор, побежал по направлению к саду и, очутившись там, разглядел в темноте две тени; одна из них занесла над оградой ногу, а другая стояла под оградой, простирая вперед руки.
Прежде чем спрыгнуть по другую сторону ограды, молодой человек обернулся в последний раз и сказал:
— До свидания, Катрин, помни, что ты моя.
— Да, да, — отозвалась девушка. — Беги же, беги!
— Да, бегите, бегите, господин Изидор! — прокричал Питу. — Бегите!
Было слышно, как молодой человек спрыгнул на землю; конь заржал, узнав, хозяина, и, подгоняемый им, понесся вскачь. Прогремел один выстрел, потом другой.
Заслышав первый выстрел, Катрин закричала и рванулась на помощь Изидору; услышав второй она вздохнула, силы покинули ее, и она упала на руки Питу.
Тот, вытянув шею, прислушивался к удаляющемуся стуку копыт и вскоре убедился в том, что галоп остался прежним.
— Ну вот, — рассудительно проговорил он, — есть надежда. Ночью хорошо не прицелишься, да и рука не так тверда, когда стреляешь в человека, а не в волка или кабана.
Подняв Катрин на руки, он хотел отнести ее в дом.
Но она, призвав на помощь волю, собралась с силами, высвободилась из его объятий и соскользнула на землю, останавливая Питу жестом.
— Куда ты меня ведешь? — спросила она.
— Я хотел вас проводить в вашу комнату, мадемуазель! — удивившись ее вопросу, отвечал Питу.
— Питу, — проговорила Катрин, — у тебя есть такое место, где я могла бы укрыться?
— Если бы такого места у меня не было, я бы его нашел, мадемуазель, — ответил Питу.