— Драгуны! Ваши офицеры — предатели; они ведут вас на бойню. Драгуны — патриоты… Да здравствуют драгуны!
А национальные гвардейцы и жители города кричали:
— Да здравствует нация!
Сначала г-н де Дама́, отдавший приказание вполголоса, подумал было, что его не слышали; он обернулся и увидел, что драгуны второй шеренги спешиваются и братаются с народом.
Вот тогда он понял, что от его людей нечего больше ждать. Он взглядом собрал вокруг себя офицеров, и сказал:
— Господа! Солдаты предают короля… Я обращаюсь теперь к офицерам: кто мне предан, следуйте за мной! В Варенн!
Пришпорив коня, он первым ринулся сквозь толпу; за ним последовали г-не де Флуарак и еще три офицера.
Эти офицеры, а вернее, унтер-офицеры, были: аджюдан Фук и два сержанта — Сен-Шарль и Лапотри.
Кроме того, из рядов выехали пять или шесть драгунов, сохранивших верность г-ну Дама́, и также поскакали за г-ном де Дама́.
Несколько пуль, посланных вдогонку этим отважным беглецам, не достигли цели.
Вот как случилось, что г-на де Дама́ и его драгунов не оказалось в Варенне, чтобы защитить короля, когда тот был задержан под сводами таможенной башни и препровожден к прокурору коммуны г-ну Сосу.
XXIX
ДОМ ГОСПОДИНА СОСА
В доме г-на Соса или, по крайней мере, в той его части, которая открылась взору именитых пленников и их товарищей по несчастью, была бакалейная лавочка; в глубине ее сквозь витраж виднелась столовая, откуда можно было, сидя за столом, увидеть входивших покупателей; кроме того, об их появлении возвещал колокольчик, когда открывалась небольшая низкая решетчатая дверь, одна из тех, какие в провинциальных магазинчиках запирают днем (хозяева их то ли из расчета, то ли из скромности считают себя не вправе выставлять свои владения на обозрение прохожих).
Крутая деревянная лестница в углу лавочки вела во второй этаж.
Он состоял из двух комнат. В первой хранились товары: сваленные прямо на пол тюки; подвешенные к потолку свечи; уложенные на камине сахарные головы в синей оберточной бумаге, увенчанные серыми колпаками, которые можно было приподнять, дабы убедиться в зернистости и белизне сахара. Вторая комната служила спальней владельцу заведения, поднятому Друэ; эта комната еще хранила следы беспорядка, вызванного внезапным пробуждением хозяина.
Госпожа Сос, еще полуодетая, вышла из спальни, прошла через другую комнату и появилась на верхней ступени лестницы как раз в ту минуту, когда сначала королева, потом король, а за ним дети Франции, мадам Елизавета, и, наконец, г-жа де Турзель входили в магазин.
Опережая путешественников на несколько шагов, первым вошел прокурор коммуны.
Более сотни человек, сопровождавших карету, остановились перед домом г-на Соса, расположенным на небольшой площади.
— Что же дальше? — входя в дом, спросил король.
— Речь шла о паспорте, сударь; если дама, утверждающая, что она хозяйка кареты, пожелает представить паспорт, я отнесу его в муниципалитет, где сейчас собрался совет, и мы проверим, действительна ли эта бумага.
Так как в конечном счете паспорт, переданный г-жой Корф через графа де Шарни королеве, был в порядке, король зна́ком приказал г-же де Турзель подать бумагу.
Она достала драгоценный документ из кармана и передала его в руки г-на Соса, а тот приказал жене оказать гостеприимство таинственным гостям и отправился в муниципалитет.
Там умы всех присутствовавших были разгорячены, потому что на заседании присутствовал Друэ; туда и вошел г-н Сос, неся в руках паспорт. Каждому было известно, что путешественники находятся в его доме, и потому при его появлении все из любопытства замолчали.
Он положил паспорт перед мэром.
Мы уже приводили содержание этой бумаги, и читатель знает, что в ней не было ничего необычного.
Прочитав документ, мэр объявил:
— Господа, паспорт составлен по всей форме.
— Неужели?! — в изумлении воскликнули разом несколько голосов.
В ту же минуту к бумаге потянулись руки.
— Да, паспорт составлен по всей форме, — вновь подтвердил мэр, — вот подпись короля!