В то мгновение как г-н де Шуазёль занес над порогом ногу, он почувствовал чью-то руку на своем плече.
Он обернулся и увидел графа Шарля де Дама́, голос которого он узнал, когда тот отвечал на окрик национальных гвардейцев «Стой! Кто идет?».
Может быть, г-н де Шуазёль отчасти рассчитывал на этого союзника.
— A-а, это вы! — воскликнул он. — Вы с людьми?
— Я один или почти один, — ответил г-н де Дама́.
— Почему?
— Мой полк отказался следовать за мной, и я здесь в сопровождении пяти-шести человек.
— Какое несчастье! Ну ничего, у меня сорок гусаров, посмотрим, что можно вместе с ними сделать.
Король принимал депутацию от коммуны, возглавляемую г-ном Сосом.
Депутация только что заявила Людовику XVI:
— Раз у жителей Варенна нет больше сомнений в том, что они имеют счастье принимать своего короля, они явились, чтобы услышать его приказания.
— Приказания? — удивился король. — Сделайте так, чтобы мои кареты были запряжены и я мог уехать.
Неизвестно, что ответила бы на это ясное требование депутация муниципалитета, как вдруг раздался конский топот и показались гусары г-на де Шуазёля, выстраивавшиеся на площади с саблями наголо.
Королева вздрогнула, в глазах ее мелькнула радость.
— Мы спасены! — шепнула она на ухо мадам Елизавете.
— Да будет на то воля Господня! — отвечала августейшая святая агница, полагавшаяся на Бога во всем: в хорошем и в плохом, в надежде и с отчаянии.
Король выпрямился и стал ждать.
Члены муниципалитета в тревоге переглянулись.
В это время донесся грохот из передней, которую охраняли вооруженными косами крестьяне; там кто-то обменялся несколькими фразами, потом послышался шум борьбы, и на пороге появился г-н де Шуазёль с обнаженной головой и со шпагой в руках.
Из-за его плеча выглядывал бледный, но решительно настроенный г-н де Дама́.
Оба офицера смотрели так грозно, что депутаты коммуны попятились, пропуская вновь прибывших к королю и членам королевской семьи.
Когда они вошли, внутреннее убранство комнаты представляло собой следующую картину.
Посредине стоял стол, а на нем — начатая бутылка вина, хлеб и несколько стаканов.
Король и королева принимали депутацию стоя; мадам Елизавета и юная принцесса находились у окна; на полузастеленной кровати спал измученный дофин; рядом с ним сидела г-жа де Турзель, положив голову на руки, а позади нее стояли г-жа Брюнье и г-жа де Нёвиль; наконец, два телохранителя и Изидор де Шарни, обессиленные испытанием и усталостью, сидели, откинувшись на стульях, в глубине комнаты, в полумраке.
При виде г-на де Шуазёля королева прошла через всю комнату и взяла его за руку со словами:
— Ах, господин де Шуазёль, это вы!.. Добро пожаловать!
— Увы, ваше величество, — отвечал герцог, — я, кажется, опоздал.
— Это не имеет значения, если вы приехали в хорошей компании.
— О, ваше величество, нас совсем мало. Господина Дандуана с драгунами задержали в муниципалитете Сент-Мену, а господина де Дама́ оставили его солдаты.
Королева печально покачала головой.
— А где шевалье де Буйе? — продолжал г-н де Шуазёль. — Где господин де Режкур?
И г-н де Шуазёль огляделся, не видно ли их.
Тем временем подошел король.
— Я не видел этих господ, — сообщил он.
— Государь! — проговорил г-н де Дама́, — даю слово чести, я считал, что они погибли, прокладывая путь вашей карете.
— Что же делать? — спросил король.
— Спасать вас, государь, — ответил г-н де Дама́. — Приказывайте!
— Государь! — подхватил г-н де Шуазёль. — Со мной сорок гусаров; они проскакали двадцать льё, но до Дёна они доедут.
— А мы? — спросил король.
— Послушайте, государь, — предложил г-н де Шуазёль. — Вот, по-моему, единственное, что можно сделать. Как я вам уже сказал, со мной сорок гусаров. Я прикажу семерым спешиться; вы сядете верхом и возьмете на руки дофина; королева сядет на другого коня, мадам Елизавета — на третьего, ваша августейшая дочь — на четвертого, госпожа де Турзель, госпожа де Нёвиль и госпожа Брюнье, с которыми вы не хотите расставаться, — на оставшихся. Мы окружим вас вместе с тридцатью тремя гусарами, очистим проход саблями и таким образом попробуем спастись. Однако решайтесь скорее, государь: нельзя терять ни минуты, если вы принимаете этот план, потому что через час, через полчаса, через четверть часа, может быть, моих гусаров одолеют мятежники!