— Негодяй! — вскричал г-н де Дама́ и бросился на Бийо с саблей в руках.
Бийо повернулся к нему, невозмутимо скрестив руки на груди.
Ему в самом деле не о чем было беспокоиться: человек десять бросились из первой комнаты во вторую и окружили г-на де Дама́, угрожая ему оружием.
Король понял: одно неосторожное слово или движение — и оба его телохранителя, а также г-н де Шуазёль, г-н де Дама́ и еще несколько находившихся рядом с ним офицеров и унтер-офицеров будут мгновенно убиты.
— Хорошо, — сказал он, — прикажите запрягать. Мы едем.
Госпожа Брюнье, одна из двух камеристок королевы, громко вскрикнула и лишилась чувств.
Ее крик разбудил детей.
Дофин расплакался.
— Ах, сударь! — обращаясь к Бийо, вскричала королева. — Разве у вас нет детей, что вы так жестоки к матери?
Бийо вздрогнул, но сейчас же взял себя в руки и, горько усмехнувшись, отвечал:
— Нет, ваше величество, у меня больше нет детей.
Он повернулся к королю:
— Лошади уже готовы!
— В таком случае прикажите подать карету.
— Она у крыльца.
Король подошел к выходившему на улицу окну: там действительно стояла заложенная карета (из-за шума на площади он не слышал, как она подъехала).
Народ увидел в окне короля.
Над толпой поднялся угрожающий гул голосов. Король побледнел.
Господин де Шуазёль подошел к королеве.
— Какие будут приказания вашего величества? — спросил он. — Я и мои товарищи готовы скорее умереть, чем видеть все это.
— Вы думаете, господину де Шарни удалось спастись? — торопливо прошептала королева.
— О, за это я ручаюсь! — воскликнул г-н де Шуазёль.
— Тогда едем; но заклинаю вас Небом, не оставляйте нас, и не ради нашей безопасности, а ради спасения вас и ваших друзей.
Король понял, чего опасалась королева.
— Да, в самом деле, — подтвердил он, — господа де Шуазёль и де Дама́ должны нас сопровождать, а я не вижу их коней.
— И правда, — согласился г-н де Ромёф, обращаясь к Бийо, — не можем же мы запретить этим господам следовать за королем и королевой.
— Если эти господа в состоянии, пусть следуют за королем и королевой; у нас приказ: доставить короля и королеву, а об этих господах там ничего не сказано.
— А я заявляю, что не поеду, пока у этих господ не будет коней, — заявил король с твердостью, которой никто от него не ожидал.
— Что вы на это скажете? — обратился Бийо, к наводнившим комнату людям. — Король не поедет, если у этих господ не будет лошадей!
Те разразились хохотом.
— Я прикажу привести коней, — предложил г-н де Ромёф.
Однако г-н де Шуазёль шагнул вперед, преградив г-ну де Ромёфу путь.
— Не покидайте их величеств, — попросил он. — Ваша миссия дает вам некоторую власть над этим народом, и дело вашей чести — позаботиться о том, чтобы ни один волосок не упал с головы короля и королевы.
Господин де Ромёф остановился.
Бийо пожал плечами.
— Хорошо, — проворчал он, — я сам схожу.
Он пошел было к дверям, но обернулся с порога и, насупившись, прибавил:
— Вы тут приглядите, а?
— О, не волнуйтесь, — с грубым хохотом отвечали столпившиеся в комнате люди; это означало, что в случае сопротивления пощады от них не будет.
И действительно, они дошли до такой степени раздражения, что способны были на насилие по отношению к членам королевской семьи, а кроме того, могли открыть огонь, если бы кто-нибудь попытался бежать.
Бийо даже не пришлось снова подниматься наверх.
Один из горожан следил из окна за тем, что происходило на улице.
— Вон лошади! — закричал он. — В путь!
— В путь! — не допуская возражения, подхватили его товарищи.
Король пошел первым.
За ним двинулся г-н де Шуазёль, подав руку королеве, потом — г-н де Дама́, он вел мадам Елизавету; затем — г-жа де Турзель с обоими детьми в окружении маленькой группы тех, кто остался верен королю.
Господин де Ромёф, как посланец Национального собрания и, следовательно, особа священная, лично отвечал за безопасность членов королевской семьи.
Однако справедливости ради следует отметить, что г-н де Ромёф сам нуждался в охране: уже распространился слух о том, что он не только неохотно исполняет приказы Собрания, но и способствовал — если не действиями, то бездеятельностью — бегству одного из преданнейших слуг короля, оставившего, как поговаривали, их величества только затем, чтобы передать г-ну де Буйе приказание прийти им на помощь.
Вот почему если поведение Бийо было встречено в народе ликованием и его готовы были признать единственным руководителем, то на г-на де Ромёфа, когда он появился на пороге дома, посыпались угрозы и оскорбления: «Аристократ! Предатель!»