Молодой человек закричал от ужаса.
— Что же вы делаете, граждане?! — возмутился он.
— Как видите, гражданин офицер, расчищаем поле, — отвечали те.
— А у вас есть на это приказ?
— Еще бы!
— Кто его отдал?
— Городские власти.
— О-о! — в изумлении воскликнул молодой человек.
Помолчав с минуту, они все вместе возвратились на Марсово поле.
— И много трупов вы уже сбросили в Сену?
— Пять или шесть, — ответил один из носильщиков.
— Прошу прощения, гражданин, — продолжал молодой человек, — но для меня очень много значит, как вы ответите на следующий мой вопрос: не видели ли вы среди этих трупов мужчину лет сорока шести — сорока восьми, а росту приблизительно пять футов и пять дюймов, коренастого, могучего, по виду полукрестьянина, полугорожанина?
— Знаете, нам их разглядывать некогда; наше дело — определить, мертвые они или только ранены; мертвецов мы бросаем в реку, а живых отправляем в госпиталь Гро-Кайу.
— Понимаете, мой друг не вернулся домой, а мне сказали, что он был здесь, — сказал молодой человек, — его здесь видели, вот я и подумал, что он мог быть убит или ранен.
— Ну, ежели он был здесь, так, может, и сейчас еще тут, — отозвался один из носильщиков, встряхивая следующего мертвеца, пока другой носильщик разглядывал его при свете фонаря, — раз он домой не вернулся, то уж вряд ли вернется.
Еще раз встряхнув лежавшее у его ног тело, носильщик крикнул:
— Эй! Ты живой или мертвый? Если жив — отзовись!
— Да мертвый он! — заметил его товарищ. — Видишь, пуля пробила грудь.
— Тогда понесли его в реку! — приказал первый.
Они подняли мертвеца и двинулись к деревянному мосту.
— Граждане, — обратился к ним офицер, — вам же не нужен фонарь, чтобы сбросить этого человека в воду, верно? Будьте любезны, одолжите мне его ненадолго: пока вас не будет, я поищу своего друга.
Носильщики вняли его просьбе — фонарь перешел в руки молодого офицера, тут же приступившего к тщательным поискам; по выражению его лица можно было понять, что, говоря об этом убитом или раненом, он произносит слово «друг» не только устами, но и сердцем.
Человек десять-двенадцать, как и он с фонарями в руках, тоже занимались поисками.
Время от времени в тишине (казалось, пугающая торжественность зрелища, вид смерти невольно заставляли живых молчать) звучало чье-нибудь имя.
Порою в ответ на зов раздавались жалоба, стон, крик, однако чаще всего — была мертвая тишина!
После некоторого колебания, словно опасаясь испытывать судьбу, молодой офицер все-таки решился последовать примеру других и трижды прокричал:
— Господин Бийо!.. Господин Бийо!.. Господин Бийо!..
Однако никто ему не ответил.
— Да, конечно, он мертв! — прошептал молодой человек, смахнув рукавом набежавшую слезу. — Бедный господин Бийо!..
В это время два носильщика прошли мимо него, неся мертвеца к Сене.
— Эге! — вскрикнул тот из них, кто поддерживал тело под мышки и потому голова мертвеца находилась у него перед самым носом. — Мне кажется, наш покойничек вздохнул!
— Ну, если всех выслушивать, — со смехом заметил другой, — так, пожалуй, и мертвых не окажется.
— Граждане, — обратился к ним молодой офицер, — умоляю вас, позвольте мне посмотреть на человека, которого вы несете!
— Да пожалуйста, гражданин офицер, — охотно согласились носильщики.
Они усадили покойника на землю так, чтобы офицеру легче было осветить его лицо.
Молодой человек поднес фонарь ближе и вскрикнул.
Несмотря на ужасную рану, изуродовавшую лицо почти до неузнаваемости, ему почудилось, что это именно тот, кого он разыскивает.
Вот только жив или мертв этот человек?
У человека, проделавшего уже полпути к своей могиле — реке, голова была рассечена ударом сабли; рана, как мы уже сказали, была огромна. С левой стороны темени кожа слезла чулком и вместе с волосами лоскутом свисала на щеку, обнажив черепную кость; височная артерия была перерублена, отчего все тело раненого или убитого было залито кровью.
С той стороны, где находилась рана, он был неузнаваем.
Молодой человек дрожащей рукой перенес фонарь на другую сторону.
— Ого, граждане! — вскричал офицер. — Это он! Это тот, кого я разыскиваю: господин Бийо!
— Вот черт! — пробормотал один из носильщиков. — Немного не в порядке ваш господин Бийо!
— Вы же сами сказали, что он вздохнул!
— Так мне показалось…
— Ну так сделайте одолжение…
Офицер достал из кармана экю в три ливра.