Это был герцог Шартрский.
Время приближалось к одиннадцати. Бриссо вел Дюмурье за собой; оба они торопились к Роланам.
Супруги Роланы по-прежнему жили на улице Генего.
Бриссо предупредил их накануне о том, что Дюмурье по его наущению и совету Жансонне должен представить королю Ролана как министра внутренних дел.
Бриссо тогда же спросил у Ролана, чувствует ли он в себе достаточно сил для такой ноши, и Ролан, со свойственной ему простотой, отвечал, что надеется справиться.
Дюмурье шел ему сообщить, что все сделано.
Ролан и Дюмурье никогда до этого не виделись, они знали друг друга только по имени.
Нетрудно себе представить, с каким любопытством смотрели будущие коллеги друг на друга.
После обмена подходящими к случаю комплиментами — в них Дюмурье выразил Ролану особенное удовлетворение тем, что в правительстве будет состоять столь просвещенный и добродетельный патриот, — разговор, естественно, зашел о короле.
— Вот кто будет чинить нам препятствия, — с улыбкой заметил Ролан.
— Возможно, вы упрекнете меня в простодушии, которое, конечно, меня не украшает, — возразил Дюмурье, — но я считаю короля честным человеком и искренним патриотом.
Видя, что г-жа Ролан ничего не отвечает и лишь улыбается, он спросил:
— Госпожа Ролан со мной не согласна?
— Вы видели короля? — с свою очередь спросила она.
— Да.
— А королеву?
Теперь настала очередь Дюмурье промолчать и улыбнуться.
Ролан и Дюмурье договорились встретиться на следующее утро в одиннадцать часов, чтобы принести присягу.
После Собрания они должны были отправиться к королю.
Была половина двенадцатого; Дюмурье готов был остаться еще; однако для скромных людей, какими были супруги Роланы, это было уже позднее время.
Почему же Дюмурье был готов остаться?
А вот почему!
Быстрого взгляда, которым Дюмурье окинул при входе жену и мужа, оказалось довольно, чтобы он разглядел дряхлость супруга (Ролан был десятью годами старше Дюмурье, а Дюмурье выглядел лет на двадцать моложе Ролана) и богатые формы супруги. Госпожа Ролан, дочь гравера, как мы уже сказали, с раннего детства работала в мастерской отца, а выйдя замуж — в кабинете мужа; труд, этот суровый защитник, помогал девушке сохранить невинность, а супруге — верность.
Дюмурье принадлежал к породе мужчин, которые не могут смотреть на старого мужа без смеха, а на молодую жену — без вожделения.
Вот почему он не понравился ни мужу, ни жене.
И оба они заметили Бриссо и генералу, что уже поздно.
Бриссо и Дюмурье вышли.
— Ну, и что ты думаешь о нашем будущем коллеге? — спросил Ролан супругу, когда дверь за гостями захлопнулась.
Госпожа Ролан усмехнулась.
— Есть люди, — отвечала она, — одного взгляда на которых довольно, чтобы составить о них представление. Проницательный ум, изворотливый характер, лживый взгляд; этот человек выразил огромное удовлетворение патриотическим выбором, явившись тебе объявить об этом; так вот, я не удивлюсь, что рано или поздно именно он выгонит тебя в шею.
— Я точно такого же мнения, — согласился Ролан.
И оба они, со свойственной им безмятежностью, улеглись спать, не подозревая, что железная десница Судьбы только что кровавыми буквами начертала их имена на скрижалях революции.
На следующий день члены нового кабинета министров присягнули на верность Национальному собранию, после чего отправились в Тюильри.
Ролан был в башмаках со шнурками: ему, вероятно, не на что было купить пряжки; он был в круглой шляпе, так как другой никогда и не надевал.
Он отправился в Тюильри в своей обычной одежде и оказался последним в ряду коллег-министров.
Церемониймейстер, г-н де Брезе, пропустил пятерых министров, а Ролана остановил.
Ролан не понимал, почему его не пускают.
— Я тоже министр, как и они, — сказал он, — к тому же министр внутренних дел!
Однако его слова не произвели на церемониймейстера никакого впечатления.
Дюмурье все слышал и вмешался.
— Почему, — спросил он, — вы не позволяете господину Ролану войти?
— О сударь! — всплеснув руками, вскричал церемониймейстер. — Как можно?! В круглой шляпе и в туфлях без пряжек?!
— Да, сударь, огромное несчастье: круглая шляпа и туфли без пряжек! — не теряя хладнокровия, заметил Дюмурье.
И подтолкнул Ролана к двери в кабинет короля.
IX
СНАРУЖИ И ВНУТРИ
Кабинет министров, члены которого с таким трудом прорвались к королю, мог бы называться военным кабинетом.