Тогда трое муниципальных чиновников потребовали пропустить их, чтобы получить от короля такой приказ.
Их пропустили.
Монжуа, автор «Истории Марии Антуанетты», сохранил для нас их имена.
Это были Буше-Рене, Буше-Сен-Совёр и Муше, тот самый мировой судья из Маре, кривоногий, скрюченный карлик, обмотанный непомерно широким трехцветным шарфом.
Они были пропущены во дворец и препровождены к королю.
Слово взял Муше.
— Государь! — обратился он к королю. — Собравшиеся шествуют на законных основаниях; у вас нет причин для беспокойства: мирные жители собрались для того, чтобы подать петицию в Национальное собрание; они также хотят отметить гражданский праздник по случаю клятвы, произнесенной в зале для игры в мяч в тысяча семьсот восемьдесят девятом году. Граждане требуют пропустить их на террасу Фейянов, но там не только заперты ворота, но вход еще и прегражден поставленной там пушкой. Мы пришли просить вас, государь, разрешить отпереть ворота.
— Сударь, — отвечал король, — я вижу по вашей перевязи, что вы муниципальный чиновник; значит, вы и должны проследить за исполнением закона. Если вы как официальное лицо считаете необходимым именно так вывести народ из Собрания, прикажите отворить ворота на террасу Фейянов; пусть граждане пройдут через эту террасу и выйдут через конюшенные ворота. Договоритесь на этот счет с господином главнокомандующим национальной гвардией и в особенности позаботьтесь о том, чтобы общественное спокойствие не нарушалось.
Трое муниципальных чиновников откланялись и вышли в сопровождении офицера, которому было поручено подтвердить, что приказание отпереть ворота исходит от короля.
Ворота были открыты.
Каждому захотелось войти поскорее.
Началась давка; всем известно, что такое давка в толпе: это паровой котел, способный перегреваться и взрываться.
Решетка, отгораживавшая террасу Фейянов, затрещала, словно ивовая изгородь.
Толпа вздохнула с облегчением и разлилась по Тюильрийскому саду.
Никто не позаботился о том, чтобы отпереть конюшенные ворота.
Увидев, что ворота эти заперты, толпа хлынула вдоль оцепления национальных гвардейцев, стоявших по фасаду дворца.
Потом граждане стали выходить через другие ворота на набережную, а так как рано или поздно им необходимо было возвращаться в родное предместье, люди пожелали вернуться через проходы, ведущие на площадь Карусель.
Проходы были заперты и охранялись.
Однако в толпе, уставшей от толкотни и давки, стало расти раздражение.
Под напором огромной массы людей калитки распахнулись, и толпа затопила огромную площадь.
Тут она вспомнила, что главное дело этого дня — подать королю петицию о том, чтобы он отменил свое вето.
И, вместо того чтобы разойтись по домам, толпа осталась ждать на площади Карусель.
Прошел час; люди стали терять терпение.
Они с удовольствием бы разошлись, однако у их вожаков были другие намерения.
В толпе стали шнырять какие-то люди, они переходили от одной группы к другой со словами:
— Оставайтесь, да оставайтесь же! Король должен санкционировать декрет; не будем расходиться, пока не добьемся санкции короля, иначе придется все начинать сначала.
Толпа считала, что эти люди совершенно правы; но в то же время ей казалось, что эта пресловутая санкция слишком долго заставляет себя ждать.
Все стали кричать, что они проголодались.
В последнее время цены на хлеб упали, но трудно стало найти работу, денег не было; а как бы дешев ни был хлеб, даром его никто не давал.
Все эти люди поднялись в пять часов утра, покинув убогое ложе, на которое многие легли спать натощак, и — рабочие вместе с женами, матери со своими детьми — все пустились в путь в смутной надежде на то, что король санкционирует декрет и все будет хорошо.
А король, судя по всему, и не собирался его санкционировать.
Было жарко, всем хотелось пить.
От голода, жажды, жары и собака взбесится.
А несчастные люди терпеливо ждали.
Однако кое-кто начал уже трясти решетку ворот.
И вот во дворе Тюильри появляется муниципальный чиновник и обращается к народу с такими словами:
— Граждане! Это королевская резиденция, и входить сюда с оружием значило бы нарушить неприкосновенность жилища. Король согласен принять вашу петицию, но она должна быть представлена не более чем двадцатью депутатами.
Итак, толпа уже около часу дожидается возвращения депутации, а оказывается, что депутатов так и не пустили к королю!