Убитыми оказались г-н де Кастежа и г-н де Клермон д’Амбуаз; ранен был г-н де Вьомениль.
Подходя к Национальному собранию, отряд прошел мимо караула, расположившегося на береговой террасе и незаметного за деревьями.
Караульные вышли отряду навстречу и открыли огонь; так было убито еще восемь или десять человек.
Остатки отряда, на расстоянии около восьмидесяти шагов потерявшего восемьдесят человек, поспешили к лестнице Фейянов.
Герцог де Шуазёль, издалека увидевший бегущих, обнажил шпагу и под обстрелом пушек, расположенных на Королевском и Разводном мостах, попытался вновь собрать отряд.
— В Национальное собрание! — крикнул он.
Полагая, что уцелевшие четыре сотни человек следуют за ним, он побежал по коридорам и взлетел по лестнице, которая вела в зал заседаний.
На верхней ступеньке он столкнулся с Мерленом.
— Что вы здесь делаете со шпагой в руках, несчастный? — воскликнул депутат.
Господин де Шуазёль оглянулся: он был один.
— Вложите шпагу в ножны и ступайте к королю, — посоветовал ему Мерлен. — Вас видел только я, значит, не видел никто.
Что же сталось с отрядом, который, по предположениям г-на де Шуазёля, должен был следовать за ним?
Пушечная канонада и ружейная пальба заставили людей развернуться, и они, словно опавшие листья, закружившиеся в вихре и подхваченные ветром, метнулись вдоль Оранжерейной террасы.
Оттуда беглецы устремились на площадь Людовика XV в направлении Королевской кладовой, чтобы попасть на бульвары или на Елисейские поля.
Господин де Вьомениль, еще около десятка дворян и пятеро швейцарцев укрылись в особняке венецианского посольства, расположенном на улице Сен-Флорантен, двери которого по счастливой случайности оказались незаперты. Теперь они были спасены!
Другая часть отряда пыталась пробиться на Елисейские поля.
У основания памятника Людовику XV стояли пушки; две из них выстрелили картечью, разметав бегущих на три группы.
Первая побежала по бульвару и была встречена жандармерией, подъезжавшей вместе с батальоном Капуцинок.
Беглецы подумали, что они спасены. Господин де Виллер, бывший офицер штаба жандармского полка, с распростертыми объятиями побежал к одному из всадников, крича на бегу: «Сюда, друзья мои!»
Всадник вынул из седельной кобуры пистолет и выстрелил в него в упор.
При виде этой сцены тридцать швейцарцев и один дворянин, королевский паж, бросились в здание морского министерства.
Там они стали совещаться, что им надлежит предпринять.
Швейцарцы решили сдаться; увидев восьмерых санкюлотов, они сложили оружие и крикнули: «Да здравствует нация!»
— Ага, предатели! — загалдели санкюлоты. — Сдаетесь, потому что деваться некуда? Кричите «Да здравствует нация!» и думаете, что вас это спасет? Не будет вам пощады!
И тут же, два швейцарца упали: одному пика вонзилась в грудь, другой был сражен пулей.
Им сразу же отрезали головы, насадив их на острия пик.
Возмущенные убийством своих товарищей, швейцарцы хватаются за ружья и открывают ответный огонь.
Семь санкюлотов из восьми падают.
Швейцарцы в надежде на спасение бросаются к главным воротам, но оттуда на них смотрит жерло пушки.
Они отступают назад — пушка неумолимо надвигается; беглецы забиваются в угол двора — пушка разворачивается в их сторону и стреляет!
Двадцать три швейцарца из двадцати восьми убиты.
К счастью, пока дым от выстрела не рассеялся, позади пятерых уцелевших швейцарцев и бывшего королевского пажа отворяется дверь.
Все шестеро бросаются в эту дверь, она за ними захлопывается; патриоты не успели из-за дыма разглядеть эту лазейку, укрывшую от них уцелевших врагов; они думают, что перебили всех до единого, и уходят прочь с торжествующими криками, катя за собой пушку.
Вторая группа состояла приблизительно из тридцати солдат и дворян; командовал ею г-н Форестье де Сен-Венан. Окруженный со всех сторон врагами при въезде на Елисейские поля, командир решил, по крайней мере, дорого продать свою жизнь; обнажив шпагу, он во главе своих людей, примкнувших штыки, трижды атаковал батальон, разместившийся у подножия статуи; в этих трех атаках он потерял пятнадцать человек.
С пятнадцатью другими он попытался пробиться на Елисейские поля, но ружейный залп отнял у него еще восьмерых; семь оставшихся в живых разбежались кто куда, но их преследовали жандармы до тех пор, пока не изрубили саблями всех до единого.