— Да меня, верно, не пустят…
— Я берусь вас туда провести.
— Так идемте!
Андре отшвырнула факел, рискуя поджечь паркет, а за ним и весь дворец; но какое ей было дело до Тюильри? Что могло сравниться с ее отчаянием, таким глубоким, что у нее даже не было слез?!
Андре изучила расположение комнат во дворце за то время, пока жила там; она спустилась по небольшой служебной лестнице на антресоли, а оттуда вывела Питу в главный вестибюль, так что им не пришлось еще раз проходить по залитым кровью апартаментам, а Питу вновь очутился перед своим постом у парадной лестницы павильона Часов.
Манике был начеку.
— Ну, что твоя графиня? — спросил он.
— Она надеется отыскать мужа в Собрании; мы идем туда. — Подойдя поближе, он шепнул: — Поскольку граф, может статься, убит, пришли мне к воротам Фейянов четверых ребят, на которых я мог бы положиться, чтобы защитить тело аристократа, как если бы это был патриот.
— Ладно уж, ступай со своей графиней! Будут тебе люди!
Андре ожидала у садовой калитки; там стоял часовой. Так как его поставил сам Питу, вполне естественно, что часовой его пропустил.
Тюильрийский сад освещался лампионами, горевшими кое-где, главным образом у подножия статуй.
Было почти так же жарко, как днем; ночной ветерок едва шелестел листвой, и пламя лампионов было похоже на огненные стрелы, пронизывавшие темноту и открывавшие взору не только открытые части сада с цветниками, но и пространство под деревьями, где здесь и там виднелись мертвые тела.
Однако Андре была теперь совершенно уверена в том, что именно в Собрании она узнает о судьбе мужа, и шла торопливо, не глядя по сторонам.
Так они добрались до монастыря фейянов.
Члены королевской семьи, как известно читателям, за час до этого покинули зал заседаний и поднялись к себе, то есть во временно отведенные для них апартаменты.
На пути к ним было два препятствия: во-первых, часовые, несшие службу снаружи; во-вторых, дворяне, охранявшие короля внутри помещения.
Питу как капитан национальной гвардии, командовавший постом в Тюильри, знал пароль и, стало быть, мог провести Андре вплоть до прихожей, где разместились дворяне.
Но дальше дело было за Андре.
Мы уже видели расположение комнат, занимаемых членами королевской семьи; мы рассказывали об отчаянии королевы и о том, как, едва войдя в комнатушку, оклеенную зелеными обоями, она бросилась на кровать, вцепившись зубами в подушку, чтобы заглушить рыдания.
Разумеется, та, что лишилась трона, свободы, а может быть, и жизни, теряла достаточно много, чтобы с нее не спрашивали слишком строго за ее отчаяние и не искали, помимо этого великого унижения, другой причины, исторгавшей слезы из ее глаз и рыдания из ее груди!
Из уважения к беспримерным страданиям королевы ее с первых же минут оставили одну.
Королева услышала, как отворилась и затворилась дверь, соединявшая ее комнату с комнатой короля, и не обернулась; она слышала, что кто-то подходит к ее кровати, но продолжала лежать, зарывшись головой в подушку.
Вдруг она подскочила, точно змея ужалила ее в сердце.
Хорошо знакомый голос произнес над нею: «Ваше величество!»
— Андре! — поднявшись на локте, вскрикнула Мария Антуанетта. — Что вам от меня нужно?
— Я пришла спросить вас, ваше величество, как Бог — Каина: «Где Авель, брат твой?»
— С той разницей, — отвечала королева, что брат убил своего брата, тогда как я… о, я отдала бы не одну жизнь, а десять, если б имела, чтобы спасти его!
Андре покачнулась; холодный пот выступил у нее на лбу; зубы ее застучали.
— Так он убит? — спросила она, сделав над собой нечеловеческое усилие.
Королева взглянула на Андре.
— Неужели вы думаете, что я оплакиваю свою корону? — проговорила она.
Кивнув на свои ноги, перепачканные кровью, она продолжала:
— Неужели вы думаете, что если бы это была моя кровь, я не смыла бы ее?
Андре смертельно побледнела.
— Вы знаете, где его тело? — прошептала она.
— Если меня отсюда выпустят, я вас к нему отведу, — отвечала королева.
— Я буду вас ждать на лестнице, ваше величество, — промолвила Андре.
И она вышла.
Питу ожидал ее за дверью.
— Господин Питу, — обратилась к нему Андре, — одна моя знакомая проводит меня к телу господина де Шарни; это одна из придворных дам; может ли она меня сопровождать?
— Вы знаете, что она может выйти при том условии, если я сам приведу ее назад? — ответил Питу.
— Разумеется, вы ее приведете, — согласилась Андре.
— Хорошо.
Повернувшись к часовому, Питу сказал ему: