— Дружище, сейчас выйдет придворная дама, она поможет нам разыскать тело одного храброго офицера, вот его вдова. Я отвечаю за эту придворную даму головой.
— Этого достаточно, капитан, — заметил часовой.
В это время дверь в первую комнату отворилась и на пороге появилась закутанная в вуаль королева.
Они стали спускаться по лестнице: королева шла впереди, Андре и Питу следовали за ней.
После двадцатисемичасового заседания члены Собрания, наконец, освободили зал.
Огромный зал, в котором за последние двадцать семь часов произошло столько событий, в котором все это время кипели страсти, был теперь безмолвен, пуст и мрачен, будто склеп.
— Дайте свет! — приказала королева.
Питу подобрал потушенный факел, зажег его от фонаря и подал королеве, после чего та продолжала путь.
Минуя входную дверь, Мария Антуанетта указала на нее факелом.
— Вот за этой дверью он был убит, — промолвила она.
Андре ничего не ответила; она была похожа на призрак, следующий за своей повелительницей.
Войдя в коридор, королева опустила факел.
— Вот его кровь, — показала она на паркет.
Андре по-прежнему молчала.
Королева прошла прямо к небольшой комнате, расположенной против ложи «Логографа», потянула дверь на себя и, осветив комнату изнутри, сказала:
— Вот его тело!
Так и не проронив ни звука, Андре вошла, опустилась на пол и, с трудом приподняв голову Оливье, положила ее себе на колени.
— Благодарю вас, ваше величество, — заговорила она наконец, — это все, что мне было от вас нужно.
— Зато мне есть о чем попросить вас, — произнесла королева.
— Скажите.
— Вы меня прощаете?
Наступило молчание, будто Андре колебалась.
— Да, — наконец ответила она, — потому что завтра я буду с ним!
Королева достала из-за корсажа небольшие золотые ножницы, которые она припрятала так, как прячут кинжал, чтобы в случае крайней опасности убить им себя.
— В таком случае… — произнесла она почти умоляюще, протягивая ножницы Андре.
Андре взяла ножницы, отрезала у покойного прядь волос и протянула королеве ножницы и волосы.
Королева схватила руку Андре и прижалась к ней губами.
Андре вскрикнула и вырвала руку, словно губы Марии Антуанетты жгли ее каленым железом.
— Ах! — вздохнула королева, бросая на тело графа последний взгляд. — Кто может сказать, которая из нас любила его больше?..
— Оливье, любимый! — прошептала Андре. — Надеюсь, что ты хотя бы теперь понимаешь, что я любила тебя больше!
Королева уже возвращалась в свою комнату, оставив Андре в комнате вместе с телом ее супруга, на которое, подобно дружескому взгляду, падал через зарешеченное оконце бледный свет луны.
Питу, не имея представления о том, кого он провожает, отвел Марию Антуанетту в ее апартаменты; освободившись от ответственности за нее перед часовым, он вышел на террасу проверить, пришли ли четверо солдат, о которых он договорился с Дезире Манике.
Четверка была на месте.
— Следуйте за мной! — сказал им Питу.
Они вошли в манеж.
Питу пошел вперед, освещая дорогу факелом, который он взял из рук королевы, и привел солдат к комнате, где по-прежнему сидела Андре, разглядывая при сочувственном свете луны бледное, но все еще красивое лицо супруга.
Свет факела заставил графиню поднять глаза.
— Что вам угодно? — спросила она у Питу и его людей, словно боясь, что эти незнакомцы отнимут у нее дорогие останки.
— Сударыня, — ответил Питу, — мы пришли за телом господина де Шарни, чтобы отнести его на улицу Кок-Эрон.
— Вы клянетесь, что пришли именно за этим? — спросила Андре.
Питу простер над покойником руку с достоинством, какое трудно было в нем предположить.
— Клянусь, сударыня! — сказал он.
— В таком случае, — продолжала Андре, — я благодарю вас и до конца дней буду молить Бога о том, чтобы он избавил вас и ваших товарищей от страданий, которыми осыпал меня…
Четверо солдат подняли тело, уложили его на ружья, а Питу с обнаженной шпагой пошел впереди процессии.
Андре пошла рядом с телом, сжимая в руках холодную и уже негнущуюся руку графа.
Придя в павильон на улице Кок-Эрон, они переложили тело на постель Андре.
Обратившись к четырем носильщикам, графиня де Шарни произнесла:
— Примите благодарность от женщины, которая завтра будет молиться за вас самому Богу.
Повернувшись к Питу, она продолжала:
— Господин Питу! Я должна вам больше, чем могла бы когда-нибудь вернуть; могу ли я рассчитывать на последнюю услугу?