К несчастью г-на де Босира, одновременно с ним во дворце появился человек, который ничего не кричал, не заглядывал под кровати, не открывал шкафы; он оказался среди воюющих, хотя был без оружия, находился среди победителей, хотя никого не победил; он прогуливался, заложив руки за спину, словно в публичном саду праздничным вечером, с хладнокровным и невозмутимым видом, одетый в черный поношенный чистый сюртук; время от времени он лишь открывал рот, чтобы заметить:
— Не забывайте, граждане: женщин не убивать, драгоценностей не трогать!
Когда же он видел, как победители убивают мужчин и в ярости швыряют в окно мебель, он считал себя не вправе вмешиваться.
Он сразу же отметил про себя, что г-н де Босир к таковым не относится.
Около половины десятого вечера Питу, получивший, как нам уже известно, почетное задание охранять вестибюль павильона Часов, заметил, как к нему из внутренних покоев дворца направляется человек огромного роста и устрашающего вида; вежливо, но твердо, словно исполняя возложенную на него миссию заменить беспорядок порядком и месть — справедливостью, он сказал:
— Капитан! Когда вы увидите, как по лестнице спускается, размахивая саблей, человек в красном колпаке, арестуйте его и прикажите своим людям обыскать: он украл футляр с бриллиантами.
— Слушаюсь, господин Майяр, — ответил Питу, поднеся руку к шляпе.
— Так-так… — произнес бывший судебный исполнитель, — вы, стало быть, меня знаете, дружок?
— Еще бы! — вскричал Питу. — Неужели вы забыли, господин Майяр, что мы вместе брали Бастилию?
— Возможно, — отозвался Майяр.
— А позже, в ночь с пятого на шестое октября, мы вместе были в Версале.
— Я там действительно был.
— Черт побери! Вот доказательство: вы сопровождали женщин и еще сразились при входе в Тюильри со стражником, который не хотел вас пропускать.
— Так вы сделаете то, о чем я вам сказал?
— Это и все, что вам будет угодно! Все, что вы мне прикажете! Ведь вы настоящий патриот!
— И горжусь этим! — воскликнул Майяр. — Именно поэтому мы и не должны никому позволять позорить звание, принадлежащее нам по праву. A-а! Вот тот, о ком я вам говорил.
И действительно, в эту самую минуту на лестнице показался г-н де Босир; размахивая саблей, он прокричал: «Да здравствует нация!»
Питу подал знак Телье и Манике, и те, не привлекая ничьего внимания, заняли места у двери; сам Питу стал ждать г-на де Босира у нижней ступеньки лестницы.
Однако тот заметил маневр и, несомненно, почувствовал беспокойство: он остановился, будто что-то забыл, и сделал движение, собираясь подняться обратно.
— Прошу прощения, гражданин, — обратился к нему Питу, — выход здесь.
— A-а, так выход здесь, говорите?
— Есть приказ очистить Тюильри: проходите, пожалуйста.
Босир задрал голову и продолжал спускаться по лестнице.
Дойдя до последней ступеньки, он приложил руку к красному колпаку и, подделываясь под армейский тон, произнес:
— Ну, так как, товарищ, могу я пройти или нет?
— Можете; но сначала необходимо подвергнуться небольшой формальности, — ответил Питу.
— Хм! Что за формальность, дорогой капитан?
— Вас обыщут, гражданин.
— Обыщут!
— Да.
— Обыскивать патриота, победителя, человека, который только что уничтожал аристократов?
— Таков приказ; итак, товарищ, а мы ведь товарищи, верно? — заметил Питу. — Вложите свою большую саблю в ножны — она теперь не нужна, ведь все аристократы перебиты, и дайте себя обыскать по доброй воле, иначе мне придется применить силу.
— Силу? — переспросил Босир. — Ты так говоришь, милейший капитан, потому что у тебя под началом двадцать человек; а вот если б мы разговаривали с глазу на глаз!..
— Если бы мы были одни, гражданин, — подхватил Питу, — я бы сделал следующее: я бы тебя взял правой рукой за запястье, вот так, смотри! Левой рукой я вырвал бы у тебя саблю и сломал бы ее ногой, потому что она недостойна руки честного человека, после того как побывала в руках у вора!
И Питу, претворяя развиваемую им теорию в практику, схватил мнимого патриота правой рукой за запястье, левой вырвал у него саблю, наступил на лезвие, отломал эфес и отшвырнул его подальше.
— Вор?! — взревел человек в красном колпаке. — Я, господин де Босир, — вор?!
— Друзья мои, — обратился к своим людям Питу, подтолкнув бывшего гвардейца, — обыщите господина де Босира!