— Отлично понимаю! — утвердительно кивнул Ролан, не понимавший ни единого слова.
— «Это моя ошибка, — сказал король (его еще тогда так называли, этого гнусного тирана!), — ну, Гамен, сделай то, чего не смог сделать я, ведь ты мой учитель». — «О, не только ваш учитель, государь, но учитель мастеров и мастер из мастеров!»
— А потом?..
— А потом я взялся за работу, пока господин Капет разговаривал с моим подмастерьем, в котором я всегда подозревал переодетого аристократа; через десять минут все было сделано. Я спустился к нему с железной дверцей, в которую был врезан замок, и сказал: «Готово, государь». — «Ну что же, Гамен, — сказал он, — пойдем со мной!» Он пошел вперед, я — за ним; он привел меня в спальню, потом — в темный коридор, соединявший его альков с комнатой дофина; там было так темно, что пришлось зажечь свечу. Король мне сказал: «Держи свечу, Гамен, и свети мне». (Он позволял себе обращаться ко мне на «ты», тиран!) Он поднял деревянную панель, за которой находилась круглая дыра поперечником фута в два; заметив мое изумление, он сказал: «Я сделал этот тайник, чтобы держать в нем деньги; теперь, как ты видишь, Гамен, нужно закрыть это отверстие вот этой дверцей». — «Ничего нет легче! — отвечал я ему. — Петли есть, замок — тоже». Я навесил дверь, и оставалось только ее затворить; она захлопывалась сама, потом надо было сверху навесить панель, и готово дело! Ни шкафа, ни дверцы, ни замка!
— И вы полагаете, друг мой, — спросил Ролан, — что этот шкаф был сделан с единственной целью превратить его в сейф и хранить в нем деньги и только из-за этого король так беспокоился?
— Да погодите! Это все была уловка: он считал себя хитрым, тиран! Да я тоже не промах! Произошло вот что. «Ну, Гамен, — сказал он, — помоги мне сосчитать деньги, которые я хочу спрятать в этом шкафу». И мы с ним пересчитали два миллиона в двойных луидорах, которые мы разделили и разложили в четыре кожаных мешка; но, пока я считал его золото, я краем глаза приметил, что его камердинер переносит туда бумаги, бумаги, бумаги… и я себе сказал: «Ага! Шкаф-то для бумаг, а деньги — так, уловка!»
— Что ты на это скажешь, Мадлен? — спросил Ролан, склонившись над женой так, чтобы на этот раз Гамен не слышал, о чем они говорят.
— Скажу, что это сообщение чрезвычайной важности и нельзя терять ни минуты.
Ролан позвонил.
Вошел секретарь.
— У вас есть во дворе заложенная карета? — спросил министр.
— Да, гражданин.
— Прикажите подать ее.
Гамен поднялся.
— Ага! — воскликнул он, задетый за живое. — Похоже, я вам больше не нужен?
— Почему же? — возразил Ролан.
— Потому что вы приказали подать карету… Значит, министры и при республике разъезжают в каретах?
— Друг мой! — отвечал Ролан. — Министры будут ездить в каретах во все времена: карета для министра не роскошь, а экономия.
— Экономия чего?
— Времени, то есть самого дорогого товара, какой только есть на земле.
— А мне, стало быть, прийти в другой раз?
— Зачем?
— Ах, черт побери, да затем, чтобы показать вам шкаф, в котором спрятано сокровище.
— Это ни к чему.
— То есть как это ни к чему?
— Ну, разумеется, ведь я приказал подать карету, чтобы отправиться туда.
— Куда?
— В Тюильри.
— Так мы туда поедем?
— Сию же минуту.
— В добрый час!
— Да, кстати… — спохватился Ролан.
— Что такое? — спросил Гамен.
— А ключ?
— Какой ключ?
— Ключ от шкафа… Вполне вероятно, что Людовик Шестнадцатый не оставил его в дверце.
— Да уж надо думать, если, конечно, он не такой дурак, каким кажется, этот толстяк Капет!
— Значит, вам нужно взять инструменты.
— Зачем?
— Чтобы отпереть шкаф.
Гамен достал из кармана новенький ключ.
— А это что? — спросил он.
— Ключ.
— От шкафа — я сделал этот ключ по памяти; я его тогда хорошо запомнил, подозревая, что придет день…
— Этот человек — большой мошенник! — шепнула мужу г-жа Ролан.
— Значит ты думаешь?.. — с сомнением начал он.
— Я думаю, что ради истины мы в нашем положении не имеем права отказываться ни от чего, что посылает нам судьба.
— Вот он! Вот он! — весь сияя, кричал Гамен, размахивая ключом.
— И вы полагаете, — не скрывая своего отвращения, поинтересовался Ролан, — что этот ключ, хоть и сделан по памяти полтора года спустя, подойдет к сейфу?
— С первого же раза, я в это уверен! — отозвался Гамен. — Не за красивые же глаза меня зовут мастером из мастеров и мастеров учителем!