Катрин, похоже, это отнюдь не огорчило, и Питу был на седьмом небе от счастья.
Однако Катрин потребовала, чтобы Питу еще раз сходил к тетушке Анжелике, сообщил ей точное время свадьбы и пригласил ее для участия в церемонии.
Эта была единственная родственница Питу, и хоть родственница не очень нежная, Питу должен был все сделать как следует.
И вот утром в четверг Питу отправился в Виллер-Котре, чтобы нанести тетушке второй визит.
Часы пробили девять, когда он подходил к ее дому.
На сей раз тетушки Анжелики не видно было на пороге, а дверь была заперта, словно тетка заранее предвидела появление племянника.
Питу подумал было, что она куда-нибудь вышла, и чрезвычайно обрадовался этому обстоятельству. Визит был нанесен, а нежное и почтительное письмо чудесным образом должно было заменить речь, с которой он собирался обратиться к старухе.
Но так как Питу все делал добросовестно, он постучал в дверь, хотя она была надежно заперта, а когда никто не ответил на его стук, он позвал тетушку.
На стук и оклик выглянула соседка.
— A-а, мамаша Фаго! — воскликнул Питу. — Вы не видели, моя тетушка еще не выходила?
— Неужели не отвечает? — удивилась мамаша Фаго.
— Нет, вы же видите, наверняка она куда-нибудь ушла…
Мамаша Фаго покачала головой.
— Я бы увидела, если б она выходила, — возразила она. — Мы с ней живем дверь в дверь, и она всегда, проснувшись, идет к нам, чтобы насыпать немного теплой золы в свои сабо; так она, бедняжечка, согревается, и этого тепла ей хватает на целый день; верно я говорю, сосед Фароле?
Последние слова были адресованы новому действующему лицу, заинтересовавшемуся их разговором и отворившему дверь, чтобы вставить свое слово.
— Что вы говорите, госпожа Фаго?
— Я говорю, что тетушка Анжелика еще не выходила. Может, вы ее нынче видели?
— Нет, и я даже осмелюсь предположить, что она еще у себя; взгляните: если бы она вышла, ставни были бы открыты.
— И правда, — согласился Питу. — О Господи, уж не случилось ли с моей бедной тетушкой какого несчастья?
— Вполне возможно, — подтвердила мамаша Фаго.
— И не просто возможно, а наверное так и есть! — наставительно заметил г-н Фароле.
— Клянусь честью, она была со мной не очень-то ласкова, — проговорил Питу, — но неважно: меня бы это огорчило… Как же мне узнать, что с ней?
— Да проще простого, — вмешался третий сосед, — надо послать за слесарем, господином Риголо.
— Если только для того, чтобы отпереть дверь, то не стоит: я когда-то открывал замок ножом.
— Ну, так открывай, мальчик мой! — сказал г-н Фароле. — Мы свидетели, что ты это сделал не с дурными намерениями.
Питу вынул нож, потом на глазах доброго десятка людей, привлеченных происходившим, подошел к двери и с ловкостью, свидетельствовавшей о том, что он уже не раз пользовался этим способом, проникая в дом своей юности, отодвинул язычок замка.
Дверь распахнулась.
В комнате царила темнота.
Но через отворенную дверь в комнату стал мало-помалу проникать свет — печальный и унылый свет зимнего утра, — и вот в этом неясном свете, как ни слаб он был, уже можно было различить лежавшую на кровати тетушку Анжелику.
Питу дважды позвал:
— Тетушка Анжелика! Тетушка Анжелика!
Старуха по-прежнему лежала молча и не двигаясь.
Питу подошел и дотронулся до нее.
— Ой! — вскрикнул он. — Да она совсем закоченела!
Открыли окно.
Тетушка Анжелика была мертва!
— Горе-то какое! — воскликнул Питу.
— Да уж не так оно велико, мальчик мой! — заметил Фароле. — Она тебя не очень-то любила, тетушка Анжелика.
— Возможно, это правда, — согласился Питу. — Да я-то ее любил!
Две крупные слезы покатились по щекам славного парня.
— Бедная тетушка Анжелика! — прошептал он.
И опустился перед ее кроватью на колени.
— Господин Питу, — обратилась к нему мамаша Фаго, — вы скажите, если что нужно: мы в вашем распоряжении… Ах, Боже мой! Соседи мы или нет!
— Спасибо, мамаша Фаго. Ваш сын дома?
— Да. Эй, Фаготен! — позвала славная женщина.
Подросток лет четырнадцати появился на пороге.
— Я здесь, мать, — доложил он.
— Попросите его сбегать в Арамон, — продолжал Питу, — и передать Катрин, чтобы она не волновалась; пусть скажет ей, что я застал тетушку Анжелику мертвой. Бедная тетя!..
Питу смахнул вновь набежавшие слезы.
— Пускай передаст Катрин, что я из-за этого задержусь в Виллер-Котре, — договорил он.
— Слышал, Фаготен? — спросила мамаша Фаго.