Рене оказался не столь нежным, подарков не дарил, но обладал бурным темпераментом: Жози иногда сказывалась больной, только бы отдохнуть от него. Вивьен вспоминала, как украдкой сестра выспрашивала о Бертране. Однажды она проговорилась, что жалеет о потерянной любви, но назад ничего не вернешь: Бертран вскоре женился на дочери прачки, чтобы только насолить прежней зазнобе.
В конце концов баронский сынок так измучил сестру, что она переметнулась к новому конюху своей же семьи. Густав – его можно было назвать красивым, если бы не длинный нос с горбинкой, научил Жози многому.
Одиноко лежа без сна в постели рядом с мужем, Вивьен горько жалела, что не захотела слушать откровений Жози, когда та хотела поделиться с нею подробностями своей интимной жизни. Оказывается, благочестие и стыдливость сильно мешают семейному счастью, думала девушка.
От воспоминаний о просьбах графа ей становилось только хуже. Неужели все так делают? И мама с папой?.. Она поняла, что её не туда занесло. Стало совсем противно и тоскливо. Я привыкну, обреченно подумала Вивьен.
Основательно измаявшись, она уснула только под утро. Сквозь сон девушка ощущала прикосновения: чьи-то пальцы настойчиво, даже чуть грубовато поглаживали, будя сонное тело. Просыпаться не хотелось, но эти назойливые прикосновения не давали нырнуть глубже в спасительный сон. Девушка застонала: на неё тут же навались, придавив к кровати, не давая возможности сопротивляться. Когда все закончилось, у Вив не осталось сил даже плакать.
− С добрым утром, дорогая! – хрипло произнес де Жуаез, тяжело дыша, опуская голову рядом на подушку, − Возможно, ты не так безнадежна!
Он полежал некоторое время, не дождавшись никакой реакции поднялся с кровати, надел халат и вышел, бросив напоследок:
− Увидимся за завтраком. Не слишком разлеживайся! Сегодня поедем с визитом к Леграну. Заодно познакомишься с его женой.
Вивьен так и лежала в кровати, не двинувшись, когда служанка принесла бадью с горячей водой для мытья. За дверью, которую девушка вначале приняла за шкаф, оказалась небольшая купальня с покрытым мраморными плитами полом. Усадив её в другую бадью, бо́льшего размера, служанка поливала разведенной водой из ковшика, терла мочалкой с ароматным мылом…
То, что служанка немая, Вивьен поняла, когда та, помогая ей надевать голубое, прекрасное словно утренний цветок платье, лишь мычала и восхищенно разводила руками.
Войдя в столовую, с массивным овальным столом посередине, сервированным на одного, девушка втайне порадовалась, не застав там мужа. Она без аппетита позавтракала парой гренок с листьями зеленого салата, запив все это чашкой горячего шоколада. Вив чуть не подскочила, услышав за спиной знакомый недовольный голос:
− А ты не слишком торопилась! Луи ждет нас через час: если мы не выйдем немедленно, то опоздаем!
− П-прости! – слова застревали в горле: муж действовал на неё как удав на кролика.
− Да, ещё одно! На «ты» мы только в спальне! Все остальное время будь добра обращаться ко мне на «вы», либо по имени, или «муж мой». Это понятно? Этикет соблюдать необходимо: я не желаю краснеть за жену!
От обиды Вив не смогла произнести ни слова, ответив лишь легким поклоном.
− Вот так, замечательно! – улыбнулся граф. Выходя, он пробормотал себе под нос: «Похоже она глуповата». Вивьен прекрасно расслышала, молча проглотив очередное оскорбление.
Поместье Людовика Леграна находилось вовсе не так далеко, как хотел представить де Жуаез. Они ехали минут двадцать, между лесом и засеянным полем, покрытым маленькими зелеными ростками пшеницы. Муж уткнулся в книгу – «Воспоминания кавалера…» какого-то там. Вивьен отрешенно смотрела в окно, ощущая себя наряженной куклой, чувства которой никого не волнуют. Неожиданно навалилась обида на родителей, продавших её, даже не спросив. Девушка сама не заметила, как начала хлюпать носом.
− Это что такое? – гневный голос мужа заставил её съежиться на сиденье, − Ты хочешь опозорить меня перед другом заплаканными глазами и красным носом? Да он замучает меня шуточками! Немедленно успокойся!
Как назло, в носу защипало ещё сильнее, слезы полились градом.
− Нет, так не пойдет! – глаза де Жуаеза гневно сверкнули. Он приказал кучеру остановить карету.
− Пройдись немного, успокойся! Вот, выпей! − он достал из ящичка под сиденьем пузатый графин и маленький стаканчик, плеснул туда на донышко янтарной жидкости.
Вив, доверчиво принявшая стакан, сделав глоток немедленно закашлялась: муж предложил ей коньяк. Как ни странно, это помогло: обиды улетучились, стало все равно, в голове слегка зашумело. Она немного прошлась по дороге, слёзы высохли…