– Это замечательно, – улыбнулся ей Нейтан, но скорее вымученно. – Ты постаралась на славу и спор выиграла.
– Спасибо, – смущенно опустила ресницы Мейбл, теребя в руках оборку платья. – Завтра собираюсь отблагодарить жену старосты, испеку для нее ягодный пирог. Если бы не она, сейчас бы мы рядом и не сидели.
Нейтан кивнул.
Мейбл опять принялась рассказывать ему про корову, затем про свинью, что принесла восьмерых поросят в ночи, и как потом у них поломалась дробилка для корнеплодов. Но он почти не слушал ее. Кроме того, он вдруг осознал, что ее болтовня, зацикленная на одном и том же, начинает раздражать. Но каждый раз, когда он пытался переменить тему и поговорить, к примеру, о книгах, она снова съезжала в любимую колею.
В детстве Нейтан мечтал о дальних странах и путешествиях. Он с упоением зачитывался книгами о приключениях, которые ему привозил из города отец. Мечтал, что однажды он покинет родную деревню и отправится исследовать мир за ее пределами. Но после трагедии с родителями и старшим братом Джоуи все надежды Нейтана обратились в прах. Он больше не мог позволить себе мечтать. Вместо этого покорно взвалил заботу о хозяйстве, братьях и сестрах на свои плечи и больше не брал книги о приключениях в руки. Он никогда не роптал. И в конечном итоге справился.
До сего момента ему действительно было все равно, какой должна быть его невеста. Он был помешан лишь на работе и считал, что общие интересы с будущей женой совсем не важны. Главное, чтобы каждый выполнял свою задачу. Но вот он здесь, и ему невыносимо скучно и душно сидеть рядом с девушкой, далекой настолько, что проще бездонный овраг преодолеть, чем найти с ней соприкосновения.
Гвендолин же была полной ее противоположностью. Он не хотел их сравнивать, и тем не менее, это получалось само собой. Гвен пришла из иного мира, и по рассказам он сильно отличался от его родного. В нем были неведомые их веку технологии, иная мораль и культура. И это привлекало, притягивало.
Гвен была той непостижимой загадкой, разгадывать которую можно было бы до конца жизни. И даже тогда непременно обнаружилось бы что-то, способное его удивить.
Нейтан нашел ее взглядом в толпе веселящихся. Словно легкая бабочка, Гвен кружилась в танце с Мартином и смеялась. До чего же ей шло это простое, но милое зеленое платье. Глядя на то, как они почти в открытую флиртуют друг с другом, Нейтан почувствовал ядовитый укол ревности.
– Нет, я не должен чувствовать ничего подобного. Это неправильно, – подумал он, отводя взгляд в сторону. – Особенно после того, как сам провел черту между нами. Если избрал путь, Нейтан, следуй ему до конца...
Танец сменился на менее ритмичный, и Мейбл не выдержала. Подскочила со скамейки и ухватила Нейтана за руку:
– Ну же, идем! Это мой любимый танец!
Он не успел толком отреагировать, позволив втащить себя в центр танцующих. Гвен и Мартин тоже были здесь. Она вдруг обвила шею Мартина руками, и Нейтан едва не кинулся разнимать их, возмущенный тем, что парень принимает это как должное. И только крепкие объятия Мейбл сдержали его от этого порыва.
– Она пьяна, я должен увести ее отсюда, – стрелой пронеслась мысль. – Иначе натворит бед.
Гвен и Мартин продолжали двигаться рядом, не обращая внимания на окружающих. С каждым мгновением охотник становился все смелее, а его рука так и норовила скользнуть ниже талии. Танец для Нейтана сделался пыткой. Все, о чем он мог думать, это как увести Гвен отсюда. Желательно без скандала, ведь она наверняка будет против.
Однако судьба была к нему благосклонна. Прозвучали последние аккорды, и музыканты взяли перерыв. Гвендолин отстранилась от Мартина и махнула на себя ладонью:
– Здесь слишком жарко, пойду подышу воздухом.
– Я с тобой, только вина захвачу.
– Нет, лучше воды, – благоразумно отозвалась она, и тот довольно кивнул. Развернулся и скрылся в толпе, протискиваясь к столу.
Нейтан поблагодарил Мейбл за танец и стремительно приблизился к Эббигейл, болтающей с Олли и Хэтти.