Время тянулось медленно, лениво, и Гвен не заметила, как задремала. Когда она вновь открыла глаза, тень от колышка, вбитого недалеко от ограды, указывала примерно на четыре часа. От выпитой жидкости сильно хотелось в туалет. Гвен огляделась по сторонам, размышляя, что делать. Деревья были слишком тонкими, чтобы за ними можно было полноценно спрятаться, а на соседнем пастбище бродили сразу два пастуха.
– Сбегаю быстро домой и вернусь. Здесь ведь не далеко, – проговорила она себе под нос и поднялась. – Побудут немного без меня. Из загона им все равно никуда не выбраться.
Она немного подумала и решила для верности привязать коз к колышку. После чего вышла за ограду и припустила к дому.
Посетив уборную и сполоснув руки, Гвен вышла во двор. Взгляд упал на тесный, специально обустроенный загон, где Холланды стригли овец. Фред удерживал последнюю неостриженную овцу под передние лапы, усадив ее прямо на зад, а Хэтти и Нейтан аккуратно состригали шерсть большими ножницами. Делали они это довольно ловко, но даже так им понадобилась куча времени, чтобы обработать все стадо. В другой части скотного двора Олли заканчивал устанавливать новый забор.
Не долго понаблюдав за ними, Гвендолин развернулась и направилась к воротам.
– Доброго здравия, Гвен, – окликнул ее на дороге знакомый голос. Она развернулась, встретившись взглядом с Мартином.
– И тебе привет, – махнула она ему рукой.
– Как себя чувствуешь после вчерашнего? – очаровательно улыбнулся он, приблизившись.
– Сносно. Но бывало и лучше, – хмыкнула она. – А ты?
– Тоже ничего. Ты вчера так внезапно сбежала. Я думал мы побудем на празднике до утра, – проговорил он с явной досадой.
– Нейтан и Эбби решили, что нам пора домой, – без зазрения совести свалила вину на них Гвендолин.
– Жаль. Было очень весело.
– Угу.
– В конце недели снова будут танцы. В честь первого сенокоса. Придешь? – Мартин смотрел на нее, не отрываясь.
– Больше ваше пойло я пить не стану, и не надейся, – буркнула она.
Охотник рассмеялся и заправил выпавшую прядь волос Гвендолин за ухо.
– Как скажешь. Веселиться можно и без него.
Они не видели, как к ограде приблизился Нейтан, а вслед за ним и Эббигейл.
– О, Гвенни вернулась, – довольно проговорила Эбби и хмыкнула, сложив руки на груди. – Кажется, Таннор всерьез увлечен ею. Вот увидишь, и месяца не пройдет, как он придет свататься к Гвен.
– Не смеши меня, – ровным тоном ответил Нейтан, и в голосе его послышалась сталь, – он ей совершенно не подходит. Грубый и не отесанный. Что он сможет дать ей, кроме лачуги в лесу и постоянной работы по освежеванию шкур да разделке мяса?
– Если они полюбят друг друга, то со всем справятся. Гвенни быстро привыкнет к новой жизни, как привыкла жить с нами, – возразила Эббигейл.
Нейтан бросил на нее красноречивый, полный недовольства взгляд. Затем огляделся по сторонам и молвил:
– А где козы? Что-то я их нигде не вижу. Она ведь не оставила их одних на пастбище?
– Даже если так, не вижу в этом ничего страшного, – хмыкнула Эбби.
Тем временем Мартин протянул руку, намереваясь подхватить ладонь Гвен, и Нейтан, заметив это, крикнул:
– Гвендолин!
Та отдернула руку и повернулась, удивленно уставившись на фермера.
– Нейтан, Эббигейл, доброго дня! – поприветствовал их Мартин.
– Доброго, – сухо ответил Нейтан, даже не удостоив его взглядом.
Эбби слегка подтолкнула брата локтем и улыбнулась:
– Здравствуй, Мартин, надеюсь, твои домашние в добром здравии.
– Благодарю, они здоровы.
– Ты вернулась с пастбища? А где же козы? – строго спросил Нейтан у Гвен.
– Я их ненадолго оставила, – проговорила она.
– Просто оставила и ушла? – изогнул бровь фермер.
– А что такого? Я привязала их к колышку. Они никуда не денутся.
– Ты так в этом уверена?
– Конечно. Иначе зачем бы я говорила? – нахмурилась она.
– Тогда идем и посмотрим, – Нейтан отворил калитку и вышел. – Убедимся, так ли это.