Примерно через полчаса вернулся Олли с лекарем. Осмотрев Нейтана, тот вынес однозначный вердикт, что это простудная лихорадка.
– Он парень крепкий, но, видимо, слишком много трудился. От того простуда мгновенно свалила его. Ему нужно хорошенько отдохнуть! Дайте ему выпить теплого молока с медом и салом. А вечером можно поставить горчичники с тертым хреном.
Гвен изумленно приподняла бровь, но комментировать рекомендации врача не решилась. Альтернативы у них все равно не было. Лекарь оставил еще несколько предписаний, получил деньги и покинул дом.
В аккурат после его ухода температура у Нейтана начала спадать. Он даже немного поел теплого бульона и выпил молока с медом. На протяжении дня к больному попеременно заглядывали и остальные братья и сестры, но Эбби не пускала их дальше порога, опасаясь, что те могут подцепить заразу.
К вечеру жар снова охватил тело Нейтана, и Эбби с Гвен повторно приготовили суспензию из таблетки. За окном уже стемнело, и все разошлись по комнатам. Напольные часы в гостиной негромко отсчитали десять ударов.
– Ступай отдыхать, Гвенни, – проговорила Эббигейл, заметив, как та зевает, – я посижу с ним.
– Нет, лучше ты иди, – покачала головой она. – Ты, итак, прошлую ночь не спала. Так и самой заболеть недолго. Сегодня я подежурю.
Эбби сама еле держалась на ногах, но ответственность и тревога за брата не давали ей отступить:
– Уверена, что справишься?
– Не беспокойся, скоро таблетка подействует, и ему станет легче. Если понадобится что-то, с чем я не разберусь, обязательно позову тебя.
– Спасибо тебе, Гвенни, – улыбнулась Эббигейл. – Я приду на рассвете и сменю тебя.
– Хорошо.
Эбби ушла, оставив Гвен у постели Нейтана. Некоторое время та молча смотрела на него. Наблюдая за тем, как тяжело вздымается его грудь, как подрагивают ресницы, как приоткрываются на вдохе алые губы.
– Вот идиот, даже в бреду умолял простить его, – подумала Гвендолин. Подхватила смоченное полотенце и осторожно обтерла лицо и руки Нейтана. Затем приложила ладонь к его лбу и шее и, мысленно кивнув себе, отстранилась. Температура начала спадать.
Отбросив тряпку в таз с водой, Гвен потянулась и зевнула. Она могла бы скоротать время за чтением, но света одной тусклой свечи для этого было маловато. Поэтому она придвинула стул, положила руки на край постели и опустила голову. И вскоре сама не заметила, как задремала.
***
Эббигейл бесшумно вошла в комнату Нейтана и замерла на пороге, не решаясь даже пошевелиться. Брат полусидел в кровати и не сводил глаз со спящей Гвендолин. Первые лучи солнца, проникая сквозь занавески, скользили по его постели. И Нейтан загораживал своей ладонью лицо Гвен, не позволяя свету потревожить ее хрупкий сон.
В ту же секунду для Эбби все встало на свои места. Она никогда не видела, чтобы брат смотрел на кого-то с такой нежностью.
Нейтан, наконец, заметил сестру, смущенно улыбнулся и медленно убрал руку. Яркий луч солнца мгновенно пригрелся на веках Гвен. Она поморщилась, дернула головой и проснулась.
– Похоже, это Нейтан присматривал за тобой всю ночь, а не ты за ним, – ласково проговорила Эбби, прошла в комнату и подхватила таз. – Пойду наберу свежей воды. С добрым утром, соня!
– Ох, я что заснула? – сконфуженно проговорила Гвен, смахнув волосы, налипшие на щеку, и уставилась на фермера. – Как ты себя чувствуешь?
– Намного лучше, – отозвался он.
– Почему не разбудил, если проснулся?
– Ты так хорошо спала, не хотел тревожить.
Эбби отвернулась, широко расплываясь в улыбке, и вышла из комнаты.
– Опять пялился? – прищурилась Гвен, хлопнув его по ноге.
– Вовсе нет! – отпрянул он в сторону. Щеки его чуть покраснели.
– Ой, можешь не заливать! – насмешливо проговорила она и встала. – Деревенский извращенец!
Он сделал вид, будто оскорблен подобным домыслом.
– Ладно, надо бы сделать тебе молока с медом.
Гвен хотела было уже уйти, как вдруг остановилась. Обернулась, подалась вперед и приложила ладонь к его лбу. Нейтан легонько вздрогнул от этого прикосновения.