- Свадьба еще не состоялась, мы только объявили о нашей помолвке.
- Мы все считали тебя мертвым, Верон, - Энир тоже не стал молчать.
- И ты как настоящий друг решил утешить мою жену? И как давно утешаешь — прямо с моей кончины? Или же с моего отъезда в Куридан?
То есть я еще и изменница? Жаль конечно что до близости у нас с Эниром так дело и не дошло, по крайней мере я испытала бы сейчас удовлетворение, что смогла наставить графу рога. Мои-то призрачные рога точно упирались в потолок, и было бы честно наградить его такими же.
Энир вспыхнул и сделал шаг вперед, будто желал защитить меня от мужа:
- Ты кажется забываешься, если позволяешь себе в таком тоне говорить с Лизой! - повысил он голос.
- С Лизой? - насмешливо и с вызовом повторил граф. - Если ты запамятовал, она моя жена, а не твоя. А тебе она никто, и точно больше не невеста.
Энир побледнел еще сильнее, а также вздрогнул на словах «больше не невеста».
- Пусть так. Но обвинять ее в недостойном поведении ты не смеешь, она ни чем себя не опорочила.
- Сметь или не сметь — я решу сам, без твоих советов. И твое присутствие в моем доме, как ты сам понимаешь, теперь неуместно. И возьми на себя труды оповестить всех в городе о моем воскрешении и об аннулировании вашей помолвки.
- Лизавета…
- Достаточно, - оборвал граф Энира на полуслове. - Ты же у нас блюститель закона и должен знать — никто не имеет права вмешиваться в дела супругов.
Энир и не хотел вмешиваться, но явно боялся оставить нас с мужем наедине, но по закону он и впрямь не имел на меня никаких прав. Мы с ним были друг другу теперь чужими, ведь нам отныне непозволительно было быть даже друзьями.
- Годы всех меняют, Верон. И надеюсь, ты не совершишь то, о чем потом сам пожалеешь.
На эту реплику граф предпочел промолчать. А Энир, бросив на меня виноватый взгляд, будто в происшедшем была его вина, а не сложившиеся так обстоятельства, открыл дверь. Там, как я успела заметить, собралась уже целая толпа, которая как я понимала, собралась чтобы вдруг что спасать меня от графского гнева. И я ощутила удивительное спокойствие. Тем более сам виновник переполоха в замке, то бишь граф, тоже заметил людей за дверью и догадался, что они стояли в коридоре ради меня, а не чтобы приветствовать его и выразить свою радость от его воскрешения. Мэтр конечно с детства его знал, как и управляющий. Но и ко мне они успели привыкнуть за прошедшие месяцы. И более того, я чувствовала отеческую заботу со стороны и одного, и со стороны другого мужчины. Миссис Лебере, как мне казалось, все же затаила в сердце обиду на графа за свою дочь. Поэтому если нас с мужем ожидала вражда, а такой вариант нельзя было исключать, неизвестно еще кто из слуг примет чью сторону. Но до этого все же лучше было не доводить, опять же из-за детей, которые должны были жить в хорошей и мирной атмосфере, а не ругани и ссор.
Дверь закрылась и мы вновь остались с графом наедине, молча разглядывая друг друга. Никто из нас не торопился начать разговор. И это меня злило. Я ждала, что же скажет граф, как он прокомментирует сложившуюся ситуацию и те слухи, какие будут иметь место быть, когда весь город прознает о том, что я при живом муже готовилась стать женой другого. А слухов… страшно было представить сколько их будет. Ведь мы с графом не крестьяне и ремесленники, чтобы посудачить о нас пару дней и забыть. Боюсь, эта история будет аукаться нам и через месяцы, а может и годы, особенно если кто-то захочет уколоть меня несостоявшейся свадьбой. А что такие индивиды будут, я не сомневалась ни на мгновение. А когда Энир решит жениться, а такой день когда-нибудь настанет, представляю ухмылки местных аристократов и их взгляды на меня. Но к сожалению, я не могла ничего этого изменить. Увы, отмотать время назад и отказать Эниру даже в ухаживаниях я не могла. А жаль, уж лучше он и не приезжал бы тогда в Пшир, а я провела бы ночь с Илириком.
- И? - спросила я спустя время, не в состоянии выносить это молчание. А то если меня такие мысли посещали, представляю чего там мог надумать граф. - Мне надо оправдываться что через год после вдовства я осмелилась думать о том, чтобы устроить свою судьбу?
- Вы всегда недолюбливали Энира, - усмехнулся граф, - и он отвечал вам тем же. Или когда умерла его жена, вы взглянули на него другим взглядом?
Видимо, в его картине мира, я и думать не должна была о других мужчинах. А должна была хранить ему верность до гробовой доски.