К тому моменту, как усталый издерганный Кастерс добрался до спальни, некромашка уже давно посапывала под боком у маркизы, Грегори плескался в ванне, довольно немузыкально напевая студенческую песенку о трех разбойниках и ведьме, а ненаглядная супруга что-то увлеченно читала. Рыжий прислонился к дверному косяку и замер, наблюдая за тем, как Аола свернув рулет из ветчины с пастилой, жмурится от удовольствия. В груди теплело, а на сердце становилось легко-легко, когда он видел, как тихая улыбка играет на губах жены, как нежно она поправляет Миранде одеяло и весело фыркает, услышав очередное соленое словцо из некромантовой песенки. «Ни одна тварь до тебя не доберется, сладкая!» — мысленно пообещал Кас и шагнул к ней, к своей единственной.
Услышав тихие шаги мужа, маркиза подняла глаза от хроники, которую ей подсунула наставница. «Почитай детка, это важно», — попыталась сделать суровое лицо леди, вручая ученице магическую копию текста той самой инкунабулы из сокровищницы. «А мне пора. Тео заждался», — тут она мило покраснела и упорхнула в свои покои. Иришку ужасно умиляла новая Марфа, и очень радовало то, что эта женщина, проявив настоящее мужество, позволила себе быть счастливой.
Отложив книгу в сторону, хозяйка Темной Дубравы протянула руки навстречу подошедшему Касу.
— Устал, хороший мой? — шепнула тихонько. — Голодный?
— И то и другое, — согласился рыжий. — Сейчас отнесу Миранду и поужинаем здесь. Да, сладкая?
Он обошел кровать, подхватил на руки спящую некромашку. Иришка быстренько вскочила и поторопилась открыть дверь спальни.
— Вот куда ты собралась босая, а? Возвращайся в кровать немедленно!
— Ты сегодня такой грозный, — ее серые глаза лукаво блеснули. — Жаль только, что усталый.
— Не так уж я и устал! — поторопился уверить жену Кас. — Сейчас вернусь и докажу тебе это.
— Буду ждать, — она покосилась на постель, где среди подушек прятался сапфировый жезл, после чего дважды дернула сонетку звонка. Давеча предупрежденная Марта уже ждала этого сигнала, чтобы подать в покои обильный ужин.
Иришка прошлась туда-сюда по мягкому ковру, прислушиваясь к пению Грега, которое по совести говоря, больше походило на рокот далекого грома.
— Ладно уж, рыжий, поешь сначала, а потом мы поговорим, — она погрозила кулачком закрытой двери. — Очень серьезно поговорим, возможно даже с применением тупых тяжелых предметов.
— Ты почему еще не в кровати? — его светлость вернулся очень быстро.
— Сейчас лягу, иди переодевайся!
— Я и душик приму. Поторопить там нашего солиста?
— Пусть плещется в свое удовольствие человек, — Иришка сунула мужу халат. — Не задерживайся, я тебя весь день не видела.
Быстро приведя себя в порядок, ри Кавиньи поспешил вернуться в спальню. Поймав восхищенный взгляд жены, он чуть наклонил голову, позволяя тяжелой волне распущенных волос скользнуть через плечо.
— Какой же ты…
— Какой? — он выпрямился отбрасывая назад рыжую гриву.
— Красивый!
— Да, детка, — Кас самодовольно улыбнулся и сделал шаг к кровати. — А еще какой?
— Любимый!
— Продолжай, сладкая, — он повел плечом, позволяя халату сползти, почти роняя его, и еще на шаг приблизился к постели.
— Желанный!
Кас не обратил внимания на то, что маленькая женская ручка шарит между подушек, в то время как ее хозяйка не сводит с него глаз.
— Как же я тебя люблю, счастье мое! — ненужный халат упал на ковер.
Он сделал последний шаг и застыл перед Аолой обнаженный и прекрасный. Иришка, уже успевшая нащупать жезл и настроиться на физическое воспитание самодовольных рыжих павлинов, услышала слова любви. Оказывается она ждала их, нуждалась в них, таких простых и важных. Забыв про все, она потянулась к Касу.
Иришке казалось, что к ней склоняется какое-то языческое божество, настолько красивым казался Кас. В неярком свете ночника его волосы отливали алым, словно та стихия, что жила у него внутри подарила им часть своего огня. Маркизе хотелось коснуться их хоть кончиками пальцев. Благоговея она не сводила глаз с гибкой стройной фигуры Кастерса. Под гладкой золотистой кожей которого перекатывались ленты стальных мышц. Он улыбнулся, и Аола почувствовала радость. Протянул жене руку ладонью вверх, и та с готовностью подалась ему навстречу, ощущая невероятное счастье от возможности принадлежать такому мужчине. Хотелось стать перед ним на колени, хотелось…
Поясок чуть сдавил талию, одна из подвесок ощутимо нагрелась, прогоняя странный туман, незаметно окутавший разум Иришки.