Светлейшей понравился этот пылкий мальчик. Настоятельница поудобнее устроилась в кресле, с живейшим интересом наблюдая, как он, с трудом подыскивая слова, все же честно рассказывает свою историю. «Может стоит открыть ему правду? Нет! Пусть Аола решает, как будет лучше. В конце концов он виноват перед моей девочкой!» — придя к такому решению, Иллиад вновь прислушалась ко взволнованному маркизу.
— А приехав сюда и увидев защиту обители, я понял, что совсем недавно пытался взломать точно такую же, только расположенную вокруг Морено кастла. Могу я поговорить с человеком, установившем магический барьер?
— Можете, — помимо воли Светлейшая испытывала легкое злорадство. — Но должна вас сразу предупредить, дама, которую вы сейчас увидите, обладает очень сложным характером. Не советую вам ее расстраивать! — дождавшись согласного кивка головой, Иллиад позвонила в серебряный колокольчик.
— Пригласите сестру Марфу, — сказала она почтительно склонившейся служанке.
Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая худощавая дама, одетая в строгое темное платье. Черноволосая и черноглазая, она показалась Касу странно знакомой.
— Добрый день, Марфа, позволь представить тебе маркиза Кастерса ри Кавиньи.
— Аааа, так вот вы какой, юноша! — по тому как хищно блеснули черные глаза, Кас понял, что его имя не оставило равнодушным добрую наставницу благородных сироток. — Вы немного опоздали, Аола уже покинула обитель.
— Я знаю, почтенная сестра, — Кас с надеждой посмотрел на Светлейшую, но та предпочла промолчать, с живейшим интересом наблюдая за разворачивающимся перед ней зрелищем.
— Тогда я решительно не понимаю, что вы делаете под этими, ставшими родными для вашей супруги сводами?
— Если вы позволите, достопочтенная, я расскажу о причинах моего появления в пансионе, — против воли мужчина начинал испытывать раздражение.
— Марфа, Аола вместе с племянницей маркиза в Морено касле. Помоги девочкам, я тебя прошу.
— Вот как… Что ж в таком случае я согласна, но у меня есть несколько условий…
— Я готов принять их все, — под суровыми взглядами пожилых дам он почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. — Леди, прошу вас поверьте мне.
— Хорошо, юноша. Отправляйтесь-ка быстренько что за экипажем, да имейте в виду, что у меня очень нежная внутренняя организация.
— Куда мне отправляться? — маркизом давно так откровенно не командовали.
— Не разочаровывайте меня, молодой человек, это не в ваших интересах, — Марфа получала настоящее удовольствие от разговора, и ри Кавиньи не оставалось ничего кроме как, стиснув зубы, подчиниться.
Всю дорогу от пансиона Тишайшей Бригитты до Морено касла с остановкой на обед в Кастерс-холле ри Кавиньи гадал, а настолько ли он хочет увидеть жену с племянницей, чтобы терпеть общество просветленной сестры Марфы. Если как следует подумать, то жизни его родственниц вне опасности в отличии от его разума, которому угрожала почтенная дама. Однако же взяв себя в руки, Кас напомнил себе, что он мужчина и дворянин, а потому воспринимал Марфу, как божественное воздаяние за пренебрежительное отношение к молодой жене.
Глава двадцать четвертая, в которой героиня собирает землянику
— Все, все, хватит! — переводя дыхание, Иришка попыталась отстраниться от обнимающего ее мужчины. — Прекратите!
— Ты меня сейчас столкнешь с ветки, — он засмеялся, с нежностью глядя на маленькую сердитую женщину, которая только что страстно отвечала на его поцелуи, а теперь недовольно нахмурив брови, пытается оттолкнуть его.
— И поделом! Чему вы так радуетесь, милорд?
— Земляника поспела, — Грег коснулся губами сурово нахмуренных бровей. — Ты смешная.
— Так и есть, я развлекаю вас с самой первой минуты нашего знакомства.
— Я просто ожил с тобой. Не сердись, птичка, — не удержавшись, он лизнул обиженно надутую нижнюю губку маркизы. — Никогда не совершал столько глупостей.
— Это я на вас плохо влияю, — Аола невесело улыбнулась. — Наставницы всегда ругали меня за то, что я подбиваю подруг на всякие шалости.
— После расставания с Эмили я поклялся, что больше никогда не полюблю, и похоже ошибся.
— Не нужно таких громких слов, — ее маленькая ручка коснулась губ Грега. — Молчите. А хотите, я вам стихи почитаю? Хорошие? Соглашайтесь! Вряд ли вы слышали, как благовоспитанные леди на рассвете, забравшись на дуб, декламируют лирические стихотворения, — он только молча кивнул.