— Накрыто на двоих, — рыжий не сдавался.
— Не беда! — Грег замысловато пошевелил пальцами и достал из воздуха табуретку.
— Позер!
— Не на полу же мне сидеть, — он еще сделал замысловатую фигуру из пальцев и критически осмотрел тарелку, появившуюся в руке. — Не из того сервиза, давно я не практиковался.
— Теряешь квалификацию.
— Я не мешаю вашему общению, господа? — Иришка решила напомнить о себе.
— Простите, леди, — Грегори обаятельно улыбнулся и поставил на стол бокал и столовые приборы.
— Позволь поухаживать за тобой, сладкая, — Кас принялся наполнять тарелку жены. — Чай? Кофе?
— Черный кофе с лимоном, а почему все блюда горячие?
— Накинул стазис и все дела, — доложил рыжий.
— И на землянику твою тоже, — подключился брюнет. — Мы все еще ждем оладушки с вареньем.
— Моя жена не будет тебе варенье варить! Не командуй!
— Леди сама хотела, не ори!
— Кас, а почему я после смерти родителей воспитывалась в пансионе?
— Он уже Кас?
— А где же еще? — оба мужчины ответили одновременно.
— Было бы логично расти в семье жениха, раз не осталось близких родственников, — она предпочла не услышать возмущение в голосе некроманта.
— Сладкая, я постараюсь все разузнать поподробнее, но пока могу сказать только о том, что это было одно из условий завещания.
— Странно, правда? — Иришка перевела задумчивый взгляд на некроманта. — Вы чем-то расстроены, милорд?
— Не обращай внимания малышка, он всегда такой!
— Какой? И не называй ее малышкой! — взбешенный некромант говорил тихо, но в его голосе отчетливо слышался стук заступа о мерзлую землю.
— Может мне уйти, чтобы не мешать вам общаться, раз уж спокойно позавтракать мне вы не даете?
— Мы больше не будем, — весь холод, как по волшебству исчез из голоса Грегори.
— Да, мы будем хорошими мальчиками, Аола, — Кас подвинул вазочку с пирожными поближе к жене. — К тому же ты была настолько задумчива по дороге в грот, что совсем не смотрела по сторонам. Так что самой тебе отсюда не выбраться. Попалась, птичка.
К огромному удивлению Иришки мужчины переглянулись и засмеялись. Словно о чем-то безмолвно договорившись, они, заключив перемирие, спокойно болтали, вспоминали детские проделки, смеялись и совсем не мешали маркизе думать о странном поведении воспитательниц.
— А магами бывают только представители аристократических родов?
— Да, милая.
— Не называй ее так!
— Она самое милое существо, виденное мной за тридцать два года жизни! И вообще…
— А у меня нет и капли магии. Почему?
— Леди, не тревожьтесь, мы во всем разберемся, — брюнет, накрыл ее ладошку своей рукой.
— Держи свои лапы подальше от моей жены! Сладкая, этот гад дело говорит, успокойся.
— Я попробую, — Иришка улыбнулась мужу, не спеша отнимать руку из некромантова плена. — Я попробую.
Глава тридцатая, в которой героиня лишается сознания, зато снова видит сон
Скорее всего она и впрямь заблудилась бы. Расположенный неподалеку от главного дома, грот был очень удачно спрятан за летним театром. Задумчиво касаясь, каменных увитых розами стен, Иришка вдруг задумалась о своей приземленности. Мать Грегори, возвышенная аристократка, для чьего развлечения было возведено это строение, чем-то напоминающее античные театры, пошиты сотни костюмов, один из которых изумрудным атласом прильнул сегодня к телу пришедшей из-за грани самозванки, великолепные декорации, в изготовлении которых принимали участие редкостного таланта мастера… И она… Такая простая, экономная, скучная, неромантичная… Даже развлечения у нее крестьянские… За ягодами графа повела. И интересы плебейские, вместо того, чтобы кружить головы немного поотставшим мужчинам, она прикидывает как бы половчее похозяйничать на кухне. Хотелось приготовить чего-нибудь этакого. Душа просила.
Вспоминая прочитанные о попаданках книги, Иришка удивлялась про себя. Почему все они всегда варили борщ и пекли пампушки? Лично ей давно и сильно хотелось кислых щей с уткой или на самый крайний случай рассольника с грудинкой. И никаких пампушек! В Кастерс-холле она даже солила огурцы и квасила капусту. И если бы не распоряжение мужа об отъеде, уже отвела бы душу, налопавшись наваристых щец.
Девушка сорвала полу распущенный бутон плетистой розы и, с удовольствием вдохнув нежный аромат, воткнула цветок в волосы. «Интересно, а варенье из розовых лепестков здесь варят? Наверное нет, а впрочем какая разница?» — алые губы страдальчески скривились. Графиня липовая! Наверное она со своим земляничным вареньем кажется окружающим просто нелепой. И смешной. Нелепой и смешной!