— Ты не обиделась? — шепнул Кас, уткнувшись носом в макушку жены.
— Нет, конечно. Надо хоть одно дело до конца довести, прежде чем за другое хвататься.
— Ты такая умница, — промурлыкал черноглазый, засунув руку под одело.
— Я… Я есть хочу!
— А тебе нельзя до завтра, — веселился брюнет, обхватив ручищей тонкую девичью щиколотку. — Дай хоть ножку поцелую.
— Грег, нет!
— Почему всегда нет?
— Жадина, — поддержал друга Кас, лизнув жену за ушком. — Маленькая сладкая вредина.
— Аола! Они не дали мне скалку! А что вы тут делаете? — Миранда замерла на пороге спальни.
— Разговариваем, ребенок. Ты мне почитаешь?
Главатридцать третья, в которой героиня всех усыпила.
Еще не раз за вечер Иришка горько пожалела об отсутствии скалки. Мужчины, так и не покинувшие постель, вели себя пристойно в присутствии ребенка. Они внимательно слушали сначала старательно читающую некромашку, не забыв похвалить ее за усердие, потом Аолу, которая рассказаласказку про спящую красавицу. Трогательно ухаживая за супругой, то один их них, то второй постоянно поправляли ей подушки и одеяло, поили лекарствами и даже разрешили подкрепиться куриным бульоном с сухариками. Но при этом вид имели настолько самодовольный и так многозначительно переглядывались друг с другом, что рука сама искала скалку.
«Похожи на двух матерых котов в засаде, такие же наглые, хищные, холеные. Им даже кошачьи клички подбирать не надо! Рыжий кот Маркиз и черный Граф» — потихоньку закипала Иришка. «Следят за каждым моим движением, как Барсик за аквариумными рыбками. Совершенно уверены, что я никуда не денусь».
Она вспомнила своего кота, который летом в деревне имел привычку приводить очередную хвостатую подружку в палисадник около дома. И там прямо среди бела дня, на глазах у веселящихся бабулек, устроив свою усатую даму на столе под яблонькой, устраивал секс марафон, эксгибиционист мохнатый. «Вот и я как эта бедная кошка. Весь замок замер в предвкушении и ждет. Интересно, а здесь есть традиция предъявлять всем честную простыню? Я бы не удивилась. А как вообще они собираются проводить со мной ночи? По одному или вдвоем? А если вдвоем, то одновременно или по очереди?» — от таких мыслей Иришка попеременно то краснела, то бледнела.
— А теперь, Миранда, тебе пора спать, — рыжий ласково улыбнулся племяннице. — Аоле все еще немного нездоровится, поэтому сегодня тебя уложить спать Глэдис. Спокойной ночи, милая.
— Но еще совсем рано, дядя! Я хочу побыть с Аолой! Ну, пожалуйста!
— В самом деле, Кастерс, пусть она останется.
— Только недолго, — муж укоризненно покачал головой, но его карие глаза смеялись. — Ты еще слишком слаба.
«Ну конечно, как за коленки хватать, так я здоровая!» — Иришка невольно надула нижнюю губу.
— Не капризничай, птичка, — посоветовал Грегори.
— Да, папочка, — маркиза боролась с желанием показать некроманту язык.
— Папочка! Папочка! — некромашка в восторге запрыгала по кровати.
— Тише, ребенок, а то нас быстро разгонят, — засмеялась Иришка, поглядывая на брюнета.
— А что мы будем делать? А ты еще сказку расскажешь? А может споешь? — рыжуля привычно прижалась к тетке.
— Спою.
— Колыбельную?
— Да, солнышко. Слушай.
Спят, спят мышата, спят ежата,
Медвежата, медвежата и ребята -
Все, все уснули до рассвета,
Лишь зеленая карета,
Лишь зеленая карета,
Мчится, мчится в вышине,
В серебристой тишине.
Шесть коней разгоряченных
В шляпах алых и зеленых
Hад землей несутся вскачь,
Hа запятках черный грач.
Hе угнаться за каретой,
Ведь весна в карете этой.
Ведь весна в карете этой.
Так хорошо было, прижимая к себе некромашку, поглаживать ее по спинке и тихонько напевать. Одна колыбельная сменяла другую, и вот, наконец, в комнате наступила тишина. Посмотрев по сторонам, Иришка улыбнулась. Они спали: и Миранда, и ее рыжий дядюшка, и суровый владетель Морено касла. «Я просто птица Сирин! Всех усыпила. Круто!» — сердце вдруг кольнула нежность и не только к малышке, которая как-то незаметно стала совсем родной, но и к этим мужчинам.
— Мужья, — прошептала новобрачная, борясь с желанием коснуться темно каштановой соболиной брови Каса. «Интересно каков он без одежды? — не на шутку разошедшееся воображение тут же нарисовало поджарую мужскую фигуру. Обнаженный рыжий нахал тут же подмигнул смущенной жене, перекинув косищу на левое плечо, — Я становлюсь фетишисткой, но его волосы это нечто, — почувствовав, что возбуждается Иришка от греха подальше перевела глаза на Грегори.