Она не торопилась. Сначала просто любовалась своим мужчиной, потом склонилась и едва-едва куснула дернувшийся кадык, подула, заставляя смуглую кожу покрыться мурашками, провела кончиками пальцев по напряженным мускулам на руках, повторила этот путь губами, пощекотала язычком ямочку над левой ключицей, лизнула плоский коричневый сосок, второй прикусила слегка и тут же поцеловала, жалея. Забыв о времени покрывала поцелуями тело мужа, заставляя того выгибаться и рычать. Спустилась до впадинки пупка, потом слегка царапнула пресс, хихикнула пьяно, глядя на то, как сокращаются мышцы. Обойдя вниманием возбужденный член, принялась ласкать внутреннюю поверхность бедер, взвесила в руках тяжелые налитые яички, взяла одно в рот.
— Птичка! Не мучь!
Послушная его желанию она тут же обхватила главное достоинство мужа обеими руками, лаская, приоткрыла рот, склонилась…
— Глядя на то, как розовые губки жены плотно обхватывают его член, — Грег понял, что долго не продержится, а потому не слушая возмущенного писка Аолы развернул ее так, чтобы иметь возможность ласкать нежное, сладкое, истекающее словно спелый плод лоно.
Кое-как утолив голод ри Кавиньи удалился в спальню. Настроение было отвратительное. Справедливо рассудив, что день был слишком долгим, Кастерс улегся в постель, погасил ночник и постарался уснуть. Однако сон не шел к маркизу. Покрутившись с боку на бок, Кас сдался, зажег ночник и решил почитать. На прикроватной тумбочке лежали какие-то бумаги.
— Так и что тут у нас? — в его руках были расчеты защитного купола, укрывающего Морено касл. Рыжий смотрел на перекрестья линий силы, а думал о том, что там, за мерцающей словно мыльный пузырь и несокрушимой, как цитадели древности, защитой, сейчас находится его Аола. Интересно, что она сейчас делает. Укладывает Миранду? Беседует с некромантом, сидя у него на коленях? А может быть стонет в его объятиях?
— Да что ж такое-то? — сердито отбросил бумаги, встал, схватился за косу. — Завтра мне нужна свежая голова, — сам себя уговаривал Кас. — Тео наверняка что-нибудь уже накопал. В конце концов, не могу же я вернуться в Морено касл с пустыми руками. Нужно разобраться в том, что происходит и обезопасить жену, — он чуть не взвыл от досады. О чем не думай, все мысли о ней.
Заставил себя успокоиться, постоял глубоко и размеренно дыша, посчитал про себя до десяти, а потом сдался… Открыл дверь в покои Аолы, устроился на ее кровати под пологом, затканным розами, и, наконец, уснул.
Сбивая в кровь кулаки, он изо всех сил бился о невидимую преграду и звал ее, Аолу, маленькую хрупкую и нежную, свою красавицу с кожей, напоминающей живой теплый мрамор, с волосами, подобно шелковому водопаду спускающимися до самой талии, с глазами, затуманенными от страсти, вспыхивающими драгоценными оливинами. А она ходила там за стеклом одна, поникшая, печальная, потерянная и не замечала клубящейся за спиной хищной тьмы, протягивающей к ней свои щупальца.
— Аола! Нет! — рыжий проснулся от собственного крика и долго не мог понять, где находится. Не дожидаясь пока успокоится бешеный стук сердца, Кас, как был босой пошел в ванную. Где, открыв кран, долго шептал текучей воде, рассказывал свой самый страшный сон и надеялся, что черные крылья беды не коснутся жены.
— Поспим еще?
— Нет, давай вернемся домой, у нас там Миранда одна. — Иришка нехотя встала и начала одеваться.
— Тогда поторопись, птичка, я хочу показать тебе кое-что.
— Грег! Ну Грег! Что за кое-что? — но некромант только посмеивался и помогал шнуровать платье своей изнывающей от любопытства жене.
— Тебе понравится, милая. Идем, — он потянул Аолу на выход, помог забраться в лодку, запрыгнул сам и налег на весла.
Легкая лодочка словно летела, так быстро греб рю Морено. Зябко кутаясь в плащ, Иришка с интересом крутила головой, наблюдая как проявляются в предрассветном сумраке силуэты старых ив, полощущих в темной воде свои зеленые косы.
Направив суденышко в незаметную протоку, Грегори довольно выдохнул и пересел к Аоле.
— Мы успели. Смотри, птичка, — он показал рукой вперед, туда где из глубины один за одним появляются крупные бутоны.
Первый луч солнца робко коснулся поверхности воды, и навстречу ему открылся великолепный цветок белой лилии. Рядом еще один, чуть подальше еще…
Не в силах отвести глаз от чуда, подаренного ей мужем, Иришка только улыбалась, крепко держась за его теплую, надежную руку.