— Ну, Кас, миленький…
— Еще налюбуешься, — супруг со смехом подталкивал упирающуюся Иришку к двери.
— Когда ты только успел? Мы же вроде как в осаде.
— Подарки доставили вместе со всеми вещами. И для тебя тоже кое-что есть! — подмигнув с самым заговорщицким видом, Кастерс повел жену в гостиную. — Как тебе здесь?
— Мне вообще очень нравится Морено касл, — честно отвечала Иришка. — А уж то, что, выходя из спальни, попадаешь в будуар или гостиную, а не в длинный коридор, в котором обязательно шпионит какая-нибудь недовольная тетка, вообще приводит меня в восторг.
— Тебе придется научиться управляться с ними, милая.
— Я умею, просто не люблю. В Кастерс-холле таких проблем не было.
— И тут не будет, сладкая. А теперь сядь вот сюда в кресло и закрой глазки.
Послушно устроившись там где было велено, Аола приготовилась к длительному ожиданию, однако уже спустя пару минут голос рыжего разрешил открыть глаза. На небольшой столик был торжественно установлен небольшой плоский ларчик черного дерева, инкрустированный красной яшмой.
— Открой, сладкая, — было заметно, что рыжий слегка волнуется. — Я надеюсь, что тебе понравится.
Нежно проведя пальцами по охряным камням на крышке, маркиза открыла ларец и с любопытством заглянула внутрь. На черном бархате пламенели рубины, чей яростный блеск усиливали острые отблески бриллиантов.
— Как красиво! — чувствуя себя посетительницей алмазного фонда, Иришка любовалась драгоценным колье, более всего напоминающим своей изысканностью, тонкостью работы и холодным блеском морозные узоры на стекле, на которые брызнули капли артериальной крови. Несмотря на странные ассоциации, рука так и тянулась примерить всю эту роскошь. Серьги и кольцо, входящие в комплект так же были великолепны.
— Нравится?
— Еще бы! Надень это на меня. — она проянула мужу колье. — Только, Кас…
— Что, сладкая? — ловкие пальцы ри Кавиньи легко справились с застежкой.
— У меня уши не проколоты.
— Исправим это дело. Ты довольна?
— Да! И готова со всем положенным пылом отблагодарить тебя.
— А меня? — от двери послышался веселый голос Грега.
Глава тридцать девятая, в которой героиня продолжает получать подарки
— И тебя, — Иришка повернулась к некроманту. — Комнаты просто великолепны. Спасибо.
— Вы уже все осмотрели?
— Мы еще не видели спальню. Да, Кас? — покраснела, прижалась к рыжему, который тут же обнял ее за талию.
— Да. И я рассчитывал, что ты немного задержишься.
— Фиговый из тебя счетовод, Касик.
— Как ты меня назвал, Грунечка?
— Это ничего, что я здесь?
— Мы просто вспомнили детские прозвища, птичка.
— Вот и молодцы! Ну не буду вам мешать, мальчики, — Иришка, провожаемая пристальными взглядами мужчин, подошла к зеркалу и, послав улыбку своему отражению, сняла колье. Еще раз полюбовавшись игрой самоцветов, она убрала подарок в шкатулку и развернулась на выход.
— Ты же хотела проколоть уши, — Кастерс как-то очень быстро оказался рядом.
— В другой раз.
— У меня тоже есть кое-что для тебя, — Грег полез в карман камзола.
— Я с огромным удовольствием полюбуюсь на это самое кое-что, но позже, — увернувшись от попытки Каса обнять ее, холодно посмотрела на некроманта. — Отойди от двери, Грегори.
— Ты сердишься, птичка?
— Ничуть! Я спешу в библиотеку, хочу поискать там книги по медицине. Возможно найдутся рецепты для улучшения памяти!
— Я приму любое лечение из твоих рук, птичка, — он шагнул к Аоле. — Не уходи.
— Вот я и хочу найти подходящее средство! Пусти! — она отвернулась от одного мужа, чтобы прямиком попасть в объятия второго.
— Я чего-то не знаю, милая? — карие глаза вдруг оказались близко-близко.
— Многого полагаю. Вообще, Касик, всего знать нельзя!
— Малышка просила меня не затевать ссор с тобой, — сдал благоверную с потрохами чем-то ужасно довольный некромант.
— Ну и трепло же ты, Грунечка.
— Да, он такой, — согласился рыжий. — Ты правда за меня заступалась, сладкая? — Кас мягко поглаживал ее затылок, не позволяя, впрочем отвернуться. — Защитница моя, миротворец маленький, — он аккуратно прикусил надутую нижнюю губку обиженной Аолы.
Иришка хотела было вырваться, вспылить, но глянула в теплые карие глаза, в которых плескалось столько нежности, что бунтовать сразу расхотелось. Она позволила вовлечь себя в поцелуй, с каждой секундой становящийся все более страстным, и совсем не удивилась, почувствовав, что со спины к ней привычно уже прижался Грегори, только отметила мимоходом, что ничем хорошим для ее пятой точки такие предпочтения некроманта не закончатся. А потом времени на размышления не осталось.
Потягиваясь и зевая словно сытая кошка, Иришка осматривала новую спальню. Ей нравилась эта светлая просторная комната, обставленная с изысканной простотой, но гораздо больше нравилось то, что делали с ней мужья в этой комнате и то, что она сама делала с ними. Некоторые воспоминания заставляли в смущении опускать глаза, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а внизу живота собирается горячая тяжесть. Хотя возможно тому виной были руки Кастерса. Несносный рыжий, устроив утомленную супругу в своих объятиях, словно бы в глубокой задумчивости играл с ее грудью, перекатывая между пальцев вишенки сосков, прогоняя сон и вызывая приглушенные полу стоны, полу всхлипы.
— Ну как ты, птичка? — Грег взял со скамьи, стоящей в изножье кровати, свой камзол. — Пришла пора тебе все-таки посмотреть на то самое кое-что, приготовленное для тебя.
Завороженная низким бархатными голосом, который плел невообразимо сложные словесные кружева, Иришка наблюдала за тем, как смуглые пальцы мужа справляются с хитрым запором на плоском футляре и извлекают из него нечто оранжево-алое, отбрасывающее огненные опалесцирующие отблески.
— Что это? — она хотела подняться, но рыжий мягко удержал, не прерывая неспешной ласки, потерся носом о ее висок и даже муркнул нечто одобрительное.
Между тем Грег, небрежно отбросив ставшую ненужной упаковку, с предвкушающей улыбкой влез на постель.
— Дай ножку, милая, — и тут же сам ухватил крошечную ступню жены, в который раз подивившись ее миниатюрности, нежно провел по высокому подъему, поцеловал косточку на щиколотке и, наконец, ловко нацепил загадочно сверкающее кое-что, оказавшееся массивным золотым браслетом с огненными опалами. — Теперь вторую! — он с видимым удовольствием повторил весь ритуал с поглаживанием, поцелуями и украшательством и теперь любовался делом рук своих.
Сложная система цепочек, на которых покачивались капельки опалов, закрывала почти всю тыльную сторону стопы, почти касаясь пальчиков.
— Ты прекрасна, — Грег поправил центральный камень, вздохнул умиротворенно и вновь погрузился в созерцание.
Непривычная к тому, что ее ноги являются для некроманта объектом медитации, Иришка вопросительно посмотрела на Каса. Тот в ответ только молча пожал плечами. Не выдержав торжественности момента, она растопырила пальцы на ногах и засмеялась, глядя как в черных глазах умиротворенное восхищение сменяется удивлением, а потом безудержным весельем. Дружный счастливый хохот спугнул ласточек на балконе, чье гнездо уже много лет пряталось за надежным плечом мраморной кариатиды.
Часы в соседней комнате пробили два раза, напоминая молодоженам, что пришло время обеда.
— Вставай, птичка, пора одеваться.
— Да, папочка, — Иришка нехотя покинула мягкую постель и, как была только в пояске-обереге и браслетах, пошла в гардеробную.
— Грег, ты зануда и формалист! Что стоило распорядиться подать обед в гостиную? — Кас проводил глазами юную супругу. — Она была бы такая же восхитительно растрепанная, в одном халатике и в этих твоих опалах на босу ногу. А теперь Аола оденется и будет играть с Мирандой.