Вошедший в комнату Кас так и застал их веселых, хохочущих.
— Пушок, тебе очень идут маменькины изумруды.
— Ваша светлость, — всплеснула руками булочка, — ну скажите ему! Пушок хоть и говорящее, но животное! А ну как потеряет.
— Сама такая, — обиженно прижал уши модник.
— Правда, Кастерс, нельзя ли наложить на украшения какое-нибудь заклятье прочности, чтобы котя и Марта не волновались за сохранность браслетов?
— Поговори с Грегом, у него должно получиться, — не стал спорить рыжий, — заодно и Миранду спасешь от излишне сурового наставника.
— А он в этом разбирается? — Пушок сунулся носом в вазу с цветами, и теперь тер лапой нос.
— Он лучший, — Кас подал жене руку, а коту подставил плечо.
Спасенная от занятий некромашка ускакала распаковывать домик, а Иришку супруги повели гулять, на два голоса рассказывая о пользе свежего воздуха.
— Я сегодня в лес ходила, если кто не помнит, — маркиза улыбнулась Касу.
— Я помню, — рыжий коснулся поцелуем кончиков пальчиков Аолы.
— И я помню, что ты едва успела пообедать из-за этого, — нахмурился Грег.
— У меня тоже нет склероза, — отозвался с касова плеча кот. — До сих пор вздрагиваю от мерзкой утренней росы.
— Да ты вообще верхом на мне всю дорогу ехал, захребетник!
— Я отлучался ненадолго, — голос Пушка понизился до интимного шепота. — По личным делам, по травке…
— Вы меня конечно извините, но выяснять, что именно делал этот паршивец в росистой травке, я не хочу. Вы меня оторвали от занятий, чтобы поговорить о коте?
— Угадал, милый, — Иришка пересказала своему некроманту все, что им пришло в голову.
— Сейчас у меня нет на это времени, птичка. Вот закончу кое-какие дела, а потом можно и ценителя драгоценностей украсить.
— Не торопитесь, ваша светлость, — светлая печаль послышалась в голосе Пушка, — я не стою ни минуты вашего времени, — полными непролитых слез глазами он посмотрел на Грегори и повернулся к нему спиной.
— Знаешь что? — Кас откинул от лица сердито бьющий голый хвост. — Ты не наглей, имей совесть, а то изумруды отниму.
— Вы не посмеете забрать у меня последнюю радость, — валял дурака лысый негодник.
— Последней радости тебя никто не лишает, — Кас многозначительно пощелкал пальцами перед кошачьим носом, изображая ножницы.
— Злые вы, — Пушок спрыгнул на землю и теперь нервно вылизывал те части организма, на отъем которых намекал рыжий. — Уйду я от вас!
— Далеко? — Иришка успела усадить Грегори на ближайшую скамейку и устроиться у него на коленях.
— На кухню, — голосом полным оскорбленного достоинства промолвил плут, — Алан в отличии от вас не жалеет на меня времени.
— Скажи ему, чтобы через пару часов ужин подавал, — напутствовал кота Грегори. — Разбаловала ты его, — попенял супруге.
— Я всех балую, — отозвалась та легкомысленно. — А что у тебя за неотложные дела вдруг появились?
— Вовсе не вдруг, — некромант обнял пока еще хрупкую фигурку жены, — вот уже пять дней, как я делаю амулет, который скроет от магического зрения моих девочек.
— Нет моих, — не согласился рыжий.
— Я ничего не понимаю. О каких девочках ты говоришь?
— Вот об этих, — теплая рука Грега накрыла живот Аолы.
— А разве это твои девочки?
— Мои, — он чмокнул удивленную жену в нос.
— И мои, — Кас опустился на скамейку рядом.
— Одна твоя, а другая его? — Иришка забыла о хороших манерах и тыкала пальцем то в одного, то в другого мужа.
— Нет, сладкая, именно обе наши. Понимаешь, мы не рассказали тебе сразу о том, что увидели, потому что сами ничего не поняли. В книге рода рю Морено появилась запись о двух девочках, но мои артефакты показывали, что они по крови ри Кавиньи, — рука Кастерса легла поверх ладони некроманта, и в глубине кольца с крупным рубином вспыхнули искорки, сияющие в ритме сердца. — Вернувшись домой, я проверил уже свою родовую книгу и нашел в ней такую же запись как Грег, — он перевел дыхание и выпалил. — У меня две доченьки!
— У меня тоже, — поддержал его радость Грегори.
— И у меня, — потерянно согласилась Иришка, не сводя глаз с искрящегося кольца. — Кащенко отдыхает.
— И у меня, — потерянно согласилась Иришка, не сводя глаз с искрящегося кольца. — Кащенко отдыхает.
— Кто такой Кащенко, и отчего он отдыхает, сладкая?
— Я тебе потом расскажу, — Иришка задумчиво посмотрела на рыжего.
— Когда?
— А когда приедет сестра Марфа?
— Завтра, — скривился, словно отведал лимона Кас.
— Значит завтра.
— У тебя от нас какие-то секреты?
— Может быть.
— Это неправильно, птичка, — поддержал Грег.
— А как идет расследование? Кто такая душка Марион, о которой вы говорили с Тео? Когда я прочту завещание отца? Почему о беременности я узнаю последняя? — Иришка сделала попытку встать. — Что ты в меня вцепился, Грегори? Пусти!
— Ни к чему так нервничать, это может сказаться на девочках, — Кастерс пропустил мимо ушей все вопросы. — Думаю, пришла пора нам все рассказать.
— Ничего не бойся, — кивнул некромант.
— Мне нечего бояться, я не делала ничего плохого, — Аола успокоилась, как всегда очень быстро.
— Тогда рассказывай, — на этот раз мужья были единодушны. — Это может пролить свет на происходящее вокруг тебя.
— Мне не нравится этот допрос.
— Ты видимо не до конца понимаешь насколько все серьезно, сладкая.
— Я не знаю в чем вы меня подозреваете, но без сестры Марфы я на эту тему и слова не скажу.
— Тетушка может задержаться в обители на несколько дней, птичка.
— И что?
— Ты теперь отвечаешь не только за себя, Аола, подумай о детях!
— Мы поговорим об этом завтра.
— Это безответственно с твоей стороны, ты будущая мать!
— Кас, ты дурак и уши у тебя холодные! Грег, я думала, что ты во всем меня поддержишь.
— Мы тебе поможем, — Кас постарался вложить в голос всю возможную убедительность. Он взял в руки ладошку жены. — Не упрямься, сладкая. Будь хорошей девочкой.
— Куда уж лучше?! — фыркнула она. — За кого вы меня принимаете? За преступницу или душевнобольную? А знаете что? Я до приезда Марфы вообще с вами разговаривать не буду.
— Не выдумывай, — обманутый ее спокойным голосом не поверил рыжий. — Смотри, что у нас есть для тебя, — он достал плоский футляр. — Это самый редкий золотистый жемчуг. Это ожерелье… Почему ты плачешь, Аола?
Она только молча вытерла слезы и прикрыла глаза.
Глава пятьдесят седьмая, в которой все ждут приезда сестры Марфы
Грегори бережно опустил янтарную гемму с изображениями журавлей на малый жертвенник, придирчиво выбрал один из трех обсидиановых ножей, повернулся к клетке с очередным черным петухом, чья жизнь должна была стать платой за обращение к Неназываемой. Уже сегодняшним вечером, еще до полуночи он завершит работу над амулетом. Призрачными крыльями укроют янтарные журавли его девочек, не позволяя чужому взгляду любоваться сиянием их жизней.
— Ну как дела? — поинтересовался Кастерс, входя в лабораторию.
— Сегодня закончу, — последовал короткий ответ.
— А с теткой связывался? Когда она приедет? — рыжий с интересом рассматривал гемму. — Не могу поверить, но я с нетерпением жду ее приезда.
— Все ждут, — согласился некромант. — Где чаша Сиу?
— Там, — неопределенный взмах руки в сторону стеллажа.
— У тебя тут зомби ногу сломит, — Грег поморщился. — Как можно держать инвентарь в подобном беспорядке? — он бережно достал грубоватый глиняный кубок, украшенный уродливыми рогатыми фигурками.
— Это называется творческий беспорядок.
— Аола называет это бардаком, — Грегори еще раз оглядел все приготовления, удовлетворенно кивнул и вдруг поморщился как от зубной боли. — И какие демоны меня надоумили поддакивать тебе?
— Кто же знал, что малышка окажется такой упрямой? Тебе именно сегодня нужно завершить работу? — Кас указал на янтарных журавлей.