И снова поцелуй. Нежный. Сладкий…
— Обедать идем?
Обедать? Даже не знаю… Это ведь надо встать, оторваться, очутиться вне его объятий…
— Да, идем, — заявила так решительно, словно и впрямь так думала.
Но так и осталась лежать, обнимая его не только руками, но и ногами.
И когда только успела?
— Идем, — рассмеялся Стужев, словно отлично понимал, какие мысли сейчас бродят в моей голове. — Обещаю, я буду обнимать тебя всё ночь. С этого дня и навсегда.
Запрещая себе краснеть, всё равно ощутила жар, приливший к щекам. Боже, я неисправима!
И ведь ничего такого не прозвучало! Ну вот почему я так остро на него реагирую, а?
— Идем, моя маленькая пандочка. Идем.
— Пандочка? — рассмеялась, всё-таки отпуская его и садясь на кровати. — Почему пандочка?
— Мартышка звучит не так ласково, — усмехнулся Стужев. — Но обняла ты меня, прямо как панда свой бамбук.
— О, а ты, значит, бамбук? — поддержала его шутку.
— А то! — Стужев стал на ноги, расправил плечи и выразительно задрал подбородок. — Неужели не похож?
Расхохотавшись, покачала головой и поднялась тоже.
— Не похож, — произнесла всё ещё с улыбкой и, не удержавшись, снова обняла его за талию, прижимаясь щекой к груди. — Ты лучше.
— Нет, мы так точно никуда не дойдем, — вздохнул Егор и поцеловал меня в висок. — Поль, я конечно тот ещё эгоист, но у тебя ещё три пациента. И лучше закончить с ними сегодня. В идеале до семи.
— Да. — Резко оторвавшись от Стужева, потому что с ужасом осознала, что я просто-напросто о них забыла (как⁈), я нервно пригладила торчащие в разные стороны волосы и кивнула. — Да, прости. Я… забыла. Секунду!
Уйдя в гардеробную, где заново причесалась и уложила волосы в идеальный пучок, я вернулась в спальню, сама подхватила Егора за руку и мы отправились вниз. При этом обедать мы свернули на нашу кухню, где остальные уже давно поели, но нам было накрыто. Не откладывая дело в долгий ящик, прямо с порога я объявила всем присутствующим (а собрались почти все, не считая «Витязей» и целителей, которые столовались на правой половине), что Егор сделал мне предложение и я ответила согласием. Сегодня празднуем помолвку. В семь. Приглашены все.
Ульяна, коротко взвизгнув, кинулась обниматься, остальные просто начали улыбаться и поздравлять, причем нас обоих и абсолютно искренне, так что обедать мы сели только минут через десять.
Мы уже допивали чай, когда к нам заглянул Савелий, но торопить не стал, махнув рукой «сидите-сидите!», а затем и сам присев на свободный стул.
— Полина, я как всегда по делу. Жанне я позвонил, вылетает уже вечером, удалось билет взять. Парни наверх уже перебрались, с этим тоже проблем не возникло. Я бы хотел обговорить приобретение оборудования для Ярослава. Тренажеры для разработки голеностопа и коленных суставов. Мы их потом в центр поставим. Что скажете?
Мне протянули буклет и к нему сразу счет на два тренажера. И цена такая приятная… «Всего» сто пятьдесят тысяч за оба.
— Да, конечно. Нужна предоплата?
— Нет, по факту, — заверил меня Док. — Отлично, тогда заказываю. Привезут уже завтра к полудню. Места они занимают немного, поставим в комнате, где сейчас живет Демидов. Как раз место у центрального окна свободно. Так-с… — Он совершил звонок, с кем-то коротко переговорил и удовлетворенно кивнул, завершая беседу. — Вот и всё. Ну-с, как настрой, Полиночка? Готовы ещё немного побыть богом? За дело?
— За дело.
Как никогда радуясь тому, что Савелий настолько открытый, говорливый и просто активный мужчина, способный зарядить окружающих позитивом в считанные секунды, я одним махом допила свой чай, улыбнулась Егору, который мне подмигнул, и, чувствуя, как за спиной вырастают самые настоящие крылья, отправилась творить добро и учинять здоровье.
Пациенты были сложными. Все трое. Но не безнадежными.
На каждого ушло часа по полтора, особенно попотеть пришлось с последним — пошло жесткое заражение огненного ядра враждебной стихией, но я, до сих пор пребывая на душевном подъеме, умудрилась объединить свой лед и ментал, и выпустив в ядро бойца сразу сотню золотисто-ледяных нитей-щупов, просто нацепляла на них крупицы чужеродной магии, словно рыбак с кучей удочек, вытянула через рану и… нет, не стала впитывать, а побросала в подставленный Доком лоток. Травить себя я не собиралась. Мне больше нельзя.
Ну а дальше осталось лишь дело техники: восстановить, срастить, заштопать.
К семи мы, правда, не управились, лишь к половине восьмого, зато никто не выбился из сил, даже я. Да, устала, но это была не та выматывающая усталость, как в первые дни, а умеренная и очень приятная. Усталость от успешно проведенной операции и удачно завершенного рабочего дня.