Зато в тренажерный зал Савелий практически побежал. Вприпрыжку!
Сама я, радуясь, что мои планы по расширению состава универсальных специалистов претворяются в жизнь даже быстрее планируемого, для разнообразия сходила в свой кабинет, заглянув в ноутбук и на почту рода и обнаружила там ряд отчетов от Банщикова по разломам. Почитала, порадовалась, полюбовалась на количество нулей на счету рода и снова спустилась вниз, на полдник. Ну или обед, ведь его мы с Егором пропустили, позавтракав только в двенадцатом часу.
Неожиданно позвонил Потапов и, искренне извинившись, информировал, что в течение суток прибудут сразу три борта из разных точек нашей необъятной страны: почти одновременно открылись крупные разломы в Магадане, Владивостоке и, внезапно, в Тбилиси, который территориально входил в состав империи. При этом майор клятвенно заверил, что из Владивостока вместе с ранеными едет один, а из Тбилиси сразу два квалифицированных специалиста, так что проблем по идее возникнуть не должно. Медикаменты и расходники тоже будут, даже не вопрос.
Это здорово…
Но как насчет палат? Каждый борт везет от пяти до восьми бойцов, в общей сложности — двадцать. А мы ещё вчерашних не выписали вообще-то!
Опять уплотняться? Так банально некуда!
В общем, я заглянула в тренажерку, где мужики азартно тягали железо, порадовала Дока всей этой замечательной информацией, на что он смачно ругнулся и пообещал научиться отращивать министрам рога и свиные пятачки, а потом мы начали думать. В принципе тех, кто поступил в понедельник, можно было уже выписывать. Но тех, кого оперировали только позавчера, ещё нет. Итого двадцать семь человек. Тогда как у нас всего четыре палаты по четыре кровати. В каждую можно поставить максимум ещё одну кровать, итого двадцать.
Куда девать ещё семерых?
— Ну, допустим, ещё четверых можно временно разместить в операционной, — прикинул Савелий. — Остаются трое. Нда, задачка уровня «тетрис» — впихнуть невпихуемое… Не в коридоре же их держать, в самом деле!
— В гостиной? — предложила. И самой этот вариант не нравился, но вариантов не оставалось.
— А почему бы, собственно, и нет? — вдруг хмыкнул Док. — Только не в нижней, а в верхней, а? И тех, кто уже на поправку идет. Можно даже всех семерых. У нас вроде никаких посиделок в ближайшие два-три дня не планируется? А парней предупрежу, чтобы лишний раз по этажу не шастали. В туалет только внизу, и в гостиную только в правом крыле, а?
А это мысль!
— Так и сделаем, — обрадовалась я и отправилась к Ульяне — давать задание на приобретение недостающей мебели.
После этого зашла к себе и распечатала документы по раненым, среди которых оказался юный княжич Ираклий Эристов (грузин), затем графский наследник Анатолий Ходкевич из Магадана и напоследок внук генерала Саранцева, Евгений. Генерал был уже в отставке, но Потапов указал в примечании, что прежде курировал службу внутренней безопасности.
И это помимо трех баронетов и одного барона.
Блеск!
А обычные люди в «Витязи» служить больше не идут, да?
Как бы то ни было, унывать я не собиралась и, не поленившись дочитать до места, где Потапов обозначил примерное время прибытия каждого борта, отметила, что грузины прилетят к полуночи, вертолет из Магадана — в районе полудня следующего дня, а ещё через час и последний. При этом именно первая вертушка доставит восьмерых довольно сильных бойцов (большинство тройки-четверки, один ультра), из Магадана везут пятерых и тоже довольно сильных, а из Владивостока семерых, но там преимущественно пятерки, один шестого ранга.
Да уж, попотеть придется всем!
Одно радует — разломы уже закрыты и «добавки» не будет.
Пока обсуждали с Савелием и Сидоренко примерный план действий, вернулся Стужев, обрадовавший нас, что разлом закрылся и ни он, ни Ржевский пока больше не почуяли напряженность в пространстве. К сожалению, прямо сейчас повторить эксперимент не получится: и мне, и Савелию стоит отдохнуть перед множеством операций, да и ребятам лишний раз рисковать не стоит, чтобы быть отдохнувшими и готовыми выехать на любой другой вызов.
Я же вдруг вспомнила, что завтра у нас суббота, то есть как минимум нерабочий день у Ренаты, так что наведалась к ней и поинтересовалась, есть ли у неё кто на примете.
— Знаешь… Нет, — покачала головой моя пока единственная палатная медсестра. — В стоматологии я не прижилась, ни с кем не сдружилась, да и специфика там совсем другая. С нашего курса почти ни с кем не общаюсь. Это тебе надо у Аллы или у Ольги узнавать. Ну или у Анатолия Петровича. Я про Румянцева, ректора медуниверситета. Ты ведь с ним в хороших отношениях?