— Это честь для меня, мисс Нэтали. Я работал еще с вашим отцом. Можно сказать, он был моим наставником
— Спасибо, сэр Николас. - припомнила я его имя. - Это для меня честь работать с человеком, которого отметил мой отец. - и помедлив добавила. - Как вы считаете, у меня есть шанс?
Кажется, он не ожидал такого вопроса. Смутившись и нахмурив густые брови, он сказал
— Да, если вы обладаете таким же внутренним огнем, как и ваш покойный батюшка.
Мне понравились его слова и я благосклонно опустила голову. Мне нужно было именно это. Мне нужны люди, которые верят в эту затею.
Мы собрались в небольшой комнате, посередине которой стоял деревянный стол из темного дерева. Я понимала, что раз вызвалась в кандидаты, то для начала мне придется стать лидером своей палаты. Поэтому я встала во главе стола. Подскочивший было дядя, тут же сел.
— Господа, - обратилась я к десятку людей, которых объединяло только участие в одной партии. - Понимаю, что некоторые из вас не слышали обо мне до сегодняшнего дня. А кто-то помнит меня маленькой, неуверенной девочкой. Но все это не важно. Все что было раньше, до того момента, как я переступила сегодня порог парламента не должно иметь значения. Той девочки больше нет. Она умерла. Вместе с тем, как убили моих родителей. - Послышалось недоумение в шепоте присутствующих. И даже лорд Ритт вопросительно поднял брови.
— Да, все так, вы не ослышались. Моих родителей убили. И думаю, нетрудно догадаться за что. Они пытались изменить систему. Отец хотел освободить людей. Уничтожить аристократию, как превосходящую власть. Так было создано представительство рабочих. Но его идеи и планы этим не ограничивались. Поэтому его и убрали. И маму. - Перед глазами вновь появилась последнее письмо от мамы. Где быстрым почерком, неаккуратным, таким непривычным для нее, она прощалась со мной. Просила прощения, за то, что отправили меня так далеко. И тогда, впервые, я узнала, что тому были серьезные причины. Мои родители не хотели мною рисковать. Они надеялись, что если я буду держаться подальше от правительства, то буду в большей безопасности.
“Ты должна знать, Нэт”. - писала мама, “Мы до последнего верили, что способны на это. Способны все изменить. Какими наивными мы были. Слишком рано поженились и окрыленные нашим юношеством и верой друг в друга, считали, что такое нам под силу. Но они сильнее нас. Никому нельзя доверять! Систему невозможно изменить! Потому что заражены практически все”!
— Чего же хочу я? - после недолгой паузы медленно проговорила я. - Хочу справедливости. И мести. Я не отрицаю того, что стремлюсь к власти, чтобы вычленить и наказать всех причастных к моей личной трагедии. Признаюсь, мне также трудно доверять вам, как и вам мне. Но кроме личных целей, я буду стараться на благо всего сообщества, не только врачевателей. Кто как не врачи являются истинными целителями человеческих душ и судеб. Поэтому, если ваши сердца полны такого же негодования из-за всей этой показной напыщенности доморощенных индюков из того зала, которые лицемерно выдвигают свои кандидатуры, утверждая, что они будут заботиться о народе, оставайтесь со мной. Боритесь.- я окинула притихших людей взглядом. - Если же, вы одни из них, я вас не держу. Можете доложить об услышанном своим соплеменникам. И передать им, что рассчитаюсь с каждым. Люди нашего маленького островка цивилизации страдают от голода, болезней, которые мы могли бы вылечить в два счета, дав им нужное лекарство, от бедности и миллиона других вещей, в то время пока привилегированная кучка людей решает их судьбу через призму собственной выгоды. - я устало опустила голову и потерла переносицу. - Это так глупо. После войны людей осталось так мало, но мы все равно продолжаем угнетать друг друга. Поэтому я попытаюсь сделать хоть что-то. Повторю, что если вам чужды мои идеи, двери открыты. Можете временно перейти на трибуны наблюдателей и дожидаться, когда меня ликвидируют, чтобы вернуться в свою партию.
Наступила тишина. Я подняла голову. Во рту пересохло от такого долгого монолога. Рядом со мной, словно читая мысли, лорд Максим поставил стакан воды.
Ушли трое неизвестных мне людей. Двое мужчин и одна молодая женщина. Причем последняя желчно бросила “Бред какой-то. Решение о кандидате принимает вся партия. А не какая-то неизвестная выскочка, которая без двух минут в парламенте”. Не могла с ней не согласиться. Но посвящать ее в свои планы я не хотела. Нас осталось 6 вместе со мной. Хотя в глазах некоторых я все еще видела неуверенность. Но даже если они не на моей стороне, они не хотели себя выдавать и наверняка взвешивали варианты, при которых бы понесли наименьшие потери.