— Я составлю расписание дежурств, - взял на себя инициативу лорд Максим, продолжая откровенно улыбаться.
— И распорядитесь, чтобы здесь всегда было что-то из еды и напитков. Нам предстоит тяжелая ночь. - удовлетворенно улыбнулась я
Сэр Николас связался с дознавателями, а дядя с Медиками. И те и другие за некоторые ответные услуги, согласились выполнить нашу просьбу. Так делались любые дела в этом мире. Ничего личного, только выгода. Оставалось ждать. Отведенный час практически закончился. Я отошла подальше от остальной компании, намереваясь присесть на низкое кресло у одной из стен без окон, но с большой картиной на ней. Подпись ниже гласила “Образование нового государства”. Я задержала взгляд на сером изображении. Толпа нищих в лохмотьях, едва прикрывающих их исхудавшие тела, с покорным видом, заламывая руки, падая на колени, и с выражением отчаяния на лицах, предстала перед горсткой “благородных”. У тех был вид гордый, держались они уверенно, одежды носили опрятные и красивые. Тут художник, конечно, приукрасил. В те времена все выжившие выглядели почти одинаково. Хотя о чем я думаю, вся эта картина - сюр. Однако, был элемент, который мог показаться кому-то незначительным, но раскрывал все-таки одну истину. У так называемых “благородных” было видно оружие. Они не целились из него, не угрожали. Но оно то тут, то там проглядывало из под пальто, кто-то даже держал пистолет дулом вниз в опущенной руке. А самое смешное, что позади них, вдалеке, но все же отчетливо виднелась военная машина прошлого.
Я покачала головой и села, пытаясь выбросить из головы все лишнее и унять волнение. Нужно проговорить речь.
— У вас все получится, - услышала я рядом голос Максима, но отвечать и открывать глаза не стала, надеясь, что он уйдет. Но вот соседнее кресло заскрипело. Он сел рядом. - Не трудно догадаться, что вы предполагаете, что бывшего президента убил кто-то из членов парламента. У вас есть мысли кто конкретно это мог быть?
Я открыла глаза.
— Мысли, конечно, есть. Но их нужно доказать.
Через 10 минут мы уже сидели в зале и слушали выступление первого кандидата - Герцога Григорьева. Я настояла на том, чтобы быть последней. Парламент посчитал, что это проявление слабости. Мол, мне страшно, поэтому оттягиваю время. Начали шептаться о том, что мисс Графиня пожалела о том, что вызвалась в кандидаты. Мне было все равно. Пусть говорят, что хотят. В конце концов, это никак не повлияет на мою цель.
Герцог, видимо, больше не давал волю эмоциям, которые проявились пару часов назад, при виде меня. Он звучал уверенно и расслабленно. А я, чтобы отвлечься, попыталась вспомнить хоть что-то хорошее, связанное с этим местом.
Света. Да, дочь Виктора Небедина, культурника, была теплым лучиком воспоминаний. Она всегда была сильнее и смелее меня, любила книги и каждый раз, прочитав что-то новое, пыталась и меня увлечь, и, порой, ей это удавалось. Но главное, что Света была против моей “дружбы” со Стасом. Думаю, умная Света видела, что он из себя представляет. Кажется, думая о ней, я даже начала улыбаться, но как только мои мысли перенеслись в тот злополучный день, тень тоски, боли и безысходности снова меня накрыла. Нет, хороших воспоминаний об этом месте не осталось. Они уничтожены. Выгорели, как сухая трава на поле.
После самовыдвиженца, вне палаты - Григорьева, выступал кандидат из Рабочих, далее Промышленники, Законники, Экономисты, Изящные искусства и наконец Военные. Сельское хозяйство кандидата не выдвигало. По сути, все это было не важно. Кого бы не выбрал совет, политика не изменится. Большинство партий состоят в коалициях, но никто никогда не забывает о том, что Парламент, это номинальная структура, которая поощряет и узаконивает власть высших сословий. Мало кто из здесь присутствующих реально преследовал интересы своих избирателей. Только собственные. Поэтому жадничать никто не хотел. По очереди в председатели выбирали кандидатов из каждой партии. И вот только рабочие были теперь как бельмо на глазу. Благодаря реформе моего отца. И я знаю, что они ждали только предлога, чтобы лишить этих людей даже видимости какой-то власти.
Я поднялась на сцену. Прожекторы оставляли яркое пятно не “сцене”, я направилась к нему. Деревянный пол разносил по залу каждый удар моих каблуков. Кроме этих звуков не было ничего слышно. Все замерли в ожидании.