— Мы их будем иметь тысячу.
— Вот ответ, который ни на что не отвечает. Берегитесь ошибиться в гербе Франции; вы думаете, что в нем три лилии, напротив, это три копья; и верьте мне, если одни только ваши леопарды замышляют это предприятие, то они переломают себе зубы и когти, не сделав ничего полезного.
— Поэтому Эдуард и не начнет войны, не удостоверясь в помощи герцога Брабандского, владетелей Империи и добрых городов Франции.
— Вот в этом-то все и затруднение. Герцог Брабандский характера нерешительного, и без сильных причин он не примет сторону — ни Эдуарда, ни Филиппа.
— Может быть, вы не знаете, что герцог Брабандский — двоюродный брат короля Англии.
— Напротив, я это лучше всех знаю; но знаю еще и то, что сын герцога Брабандского женится на дочери короля Французского; и доказательством этому служит отказ его графу Ганаусскому, дочь которого Изабеллу он хотел взять в замужество.
— Но я думаю, — сказал Вальтер, — это не касается других владетелей, и что граф Жюлие, епископ Колонский, мессиры Фокемон и Куртрезьен не откажутся выступить в поход.
— Все это — правда, но только первые три зависят от Империи и не могут участвовать в войне, не получив увольнения от императора. Что же касается четвертого, то он свободен; но он не что иное, как простой рыцарь, имеющий поместье от короля, и как владетель этого поместья, обязан следовать за ним на войну; поэтому и может оказать помощь Эдуарду, только своею особою и двумя прислужниками.
— Но, я могу надеяться, — сказал Вальтер, — по край ней мере, на добрых жителей Фландрии?
— Еще менее, господин рыцарь, потому что мы связаны клятвою, и не можем воевать против короля Франции, не заплатив двух миллионов гульденов штрафа и не подвергнув себя отлучению от церкви.
— Вы мне сказали, — вскричал Вальтер, — что война с Францией опасна, но теперь я вижу, по словам вашим, что она даже невозможна.
— Ничего нет невозможного в этом свете для того, кто способен все хорошо обдумать; нет никакой неизвестности, которую бы определить было невозможно, трактата, которого нельзя бы было нарушить золотом, и клятвы, у которой не было бы потаенного выхода, где на страже всегда стоит выгода.
— Говорите, я вас слушаю, — сказал Вальтер.
— Во-первых, — продолжал Дартевель, как будто не замечая нетерпения молодого человека, — оставим тех, которые на стороне короля Филиппа и короля Эдуарда, потому что их трудно заставить переменить свои мнения.
— Но король Богемский?
— Его дочь вышла за Дофина Иоанна.
— Епископ Льежский?
— Филипп будет обещать ему кардинальство.
— Герцог Австрийский Альберт и Оттон?
— Их можно бы было купить, но они уже продали себя. Что же касается короля Наваррского и герцога Бретанского, то они природные союзники Филиппа; значит, все за Францию. Теперь будем говорить о тех, которые за Англию.
— Первый — Гильом Ганаусский, тесть короля Эдуарда.
— Но знаете ли вы, что он при смерти от подагры?
— После него сын его будет наследником, и я в них обоих равно уверен, как в одном, так и в другом. Потом Иоанн Ганаусский, находящийся при дворе Англии, и который дал уже обещание королю.
— Если он его дал, то, наверное, и исполнит.
— Рено-де-Гельдр, женившийся на Элеоноре, сестре короля.
— Потом еще кто?
— Никого более, — сказал Вальтер. — Вот все наши друзья и недруги!..
— Начнем же говорить о тех, кого нельзя назвать ни другом, ни недругом.
— Или о тех, кого выгода заставит сделаться тем или другим.
— Все равно, начнем с герцога Брабандского.
Но, вы говорите, что он нерешителен, и что трудно его принудить на что-нибудь окончательное.
— Правда, но у него есть недостатки, из которых один сильнее другого, — и я забыл сказать вам, что он больше скуп, нежели нерешителен.
— Эдуард даст ему 50 000 фунтов стерлингов, если это будет ему нужно, и возьмет на свое жалование все войска, которые он ему пришлет.
— Вот, что называется, говорит дельно. Теперь я отвечаю вам за герцога Брабандского.
— Потом следуют граф Жюлие, епископ Колонский и сир Фокемон.
— О! Это честные люди, — сказал Дартевель, — богатые и сильные, из которых каждый поставит тысячу воинов, если только получит на это дозволение Людовика Бавг 1ского, их императора.
— Но, кажется, есть договор между ним и королем Франции?
— Есть трактат формальный и положительный, которым король Франции обязывается ничего не приобретать на землях Империи.