Это известие он получил, находясь в бедной хижине острова, и оно отняло у него последнюю силу и мужество. Бросившись в слезах и отчаянии на свою постель, он думал, что бедствия эти посланы ему свыше в наказание за смерть Комина-рыжего, и спрашивал сам себя, что всеми этими бедствиями и неудачами не доказывается ли ему, что предприятие его будет безуспешно. И как в минуту того сомнения он смотрел на потолок, с той неподвижностью взора, которая бывает следствием сильных скорбей, вдруг, как и всегда бывает в подобных обстоятельствах, когда душа изнемогает от нравственных страданий, а тело безотчетно занято какой-нибудь безделицей, взор Брюса остановился на пауке, спускавшемся на своей паутине, который старался с одной перекладины переброситься на другую, и несмотря на то, что никак не мог успеть в этом, он продолжал свои усилия, потому что основа его паутины зависела от этого успеха. Такое инстинктивное усилие паука поразило его невольно и как ни был он погружен в размышления о своих несчастьях, но начал следить за усилиями паука. Шесть раз старался паук достигнуть желанной цели, и шесть раз испытывал неудачу. Брюс подумал тогда, что и он так же, как этот бедный паук, шесть раз покушался завоевать трон свой, и шесть раз не имел успеха. Это сходство неудач поразило его и дало ему в эту минуту мысль, что провидение, вероятно, посылает ему в наставление этот опыт терпения и твердости. Отчего, смотря на паука, он дал себе слово, что ежели в седьмой раз насекомое достигнет своей цели, то это будет ему добрым предзнаменованием, и он будет продолжать свое предприятие, но если и в седьмой раз неудача постигнет паука, то это будет знаком, что все надежды его тщетны, почему он и положил, оставив свои замыслы, удалиться в Палестину и посвятить остаток жизни своей поражению неверных. Когда оканчивал тот обет, паук, отдохнув и собрав все силы, сделал последнее усилие, достиг до перекладины и уцепился за нее.
— Да будет воля Божия, — сказал Брюс. Вскочил в ту же минуту с постели и отдал приказание своим войскам быть назавтра готовыми к походу.
Дуглас продолжал со своей стороны войну как наездник, — и с окончанием зимы начал опять военные действия: с тремястами воинами вышел на берег острова Аррана, находившегося между проливом Кильбрананом и заливом Клидом, напал на замок Братвиг, убил начальника и истребил часть гарнизона. Потом, пользуясь правами победителя, занял крепость и, любя охоту, проводил почти целые дни в величественных лесах, ее окружавших. Однажды, преследуя дикую козу, он услышал в том же самом лесу, где охотился и сам, звук рога и, остановясь, сказал: только один королевский рог может издавать такой звук, и один король может так трубить. В это время раздался еще раз звук рога, Дуглас поскакал прямо на него, и через несколько минут встретился с Брюсом, который также охотился, оставив, вследствие своего решения, три дня назад остров Ратлин, и не более двух часов, как вышел на берег Аррана. Старушка, собиравшая раковины на берегу моря, рассказала ему, что на английский гарнизон напали вооруженные иностранцы, которые в эту минуту охотятся в этом лесу. Брюс, считая всякого другом, кто только идет против англичан, направился в ту сторону, где они охотились, Дуглас узнал звук его рога, и два верные товарища соединились.