Граф де Марш только что принял начальство над армией в то время, как Эдуард Балиоль вышел на берега Шотландии и, предупреждая слух о своей победе, явился на следующий день на берег Еарна, на противоположной стороне которой светились огни лагеря правителя. Он велел войскам своим остановиться, и когда огни постепенно один за другим все угасли, то он перешел через реку, проник до середины лагеря спавших шотландцев, и начал не сражение, но просто бойню, так что к восходу солнца он сам удивился, как достало физических сил у его воинов, чтобы перебить такое множество людей, которых и третьей части не было против тех, на кого они напали. Между телами убитых они заметили регента и больше тридцати знаменитых дворян Шотландии.
С этого дня началось время падения Шотландии столь же быстро, как медленно и тяжко трудами Роберта Брюса было ее восстановление. Не останавливаясь осаждать и брать крепости, Эдуард Балиоль пошел прямо в Скон, где и короновался. Потом, сделавшись королем, он снова присягнул Эдуарду III, как верховному своему властителю, который с этого времени, не опасаясь, начал явно помогать ему, и, собрав многочисленную армию, пошел прямо к городу Бервик и осадил его. Но Арчибальд Дуглас, брат доброго лорда Жама, поспешил со своей стороны на помощь гарнизону и, остановясь в двух милях от города, на возвышении, называемом Халидон-Хиль, откуда вся армия англичан была видна, поставил ее в такое положение, что, осаждая город, она сама находилась между двумя неприятелями, гарнизоном Бервика и вновь пришедшими войсками.
По местоположению выгода была на стороне шотландцев, но время победы ее прошло, и в этот раз английские стрелки решили участь сражения. Эдуард разместил их по болоту, куда неприятельская конница никак не могла достигнуть, и пока они разили стрелами шотландцев, находящихся на горе и расположенных полукругом, Эдуард напал на мятежников со всей своею конницей, убил Арчибальда Дугласа, положил на месте храбрых дворян и рассеял остальную часть армии.
Этот день был исполнен столько же бедствий для Шотландии, сколько благоприятен для нее был тот, в который происходило сражение при Банокбурне. У юного Давида похитили все, что было приобретено Брюсом. Скоро изгнанного младенца постигла та же участь, как и отца его, с той только разницей, что мужество и твердость спасли его тогда чудесно. Но на этот раз обстоятельства изменились; самые ревностные патриоты, видев неопытного молодого человека, на том месте, которое должен был занимать опытный воин, почитали определением судьбы все свои бедствия, ибо она одна решает величие и падение государства. Однако, некоторые из них не отчаивались в спасении своего отечества и продолжали печься о народности шотландской, как об угасающем светильнике. И в то самое время, как Балиоль принимал в свое управление государство и присягал в верности Эдуарду III, Давид Брюс с женой своей явился ко двору Франции, просить пристанища как изгнанник.
Этот представитель последней монархии имел в своем распоряжении только четыре замка и одну башню, в которых, как в разбитом параличом теле, последние жилы жизни продолжали биться за народность Шотландии. Остаток преданных Давиду баронов состоял из четырех рыцарей: Ладездаля, графа де Марша, сира Александра Рамзая и Дальвуази и нового правителя сира Андрея Мюррая Ботвеля.
Что же касается Эдуарда, то он, презирая столь слабое сопротивление, пренебрег дальнейшим преследованием и оставил только свой гарнизон во всех укрепленных местах; и как глава Англии и Ирландии и верховный властитель Шотландии, он возвратился в Лондон, где мы встретились с ним в начале этого повествования, во время празднества его возвращения и победы, занятого возрождающейся в нем страстью к прекрасной Алиссе Гранфтон, от которой отвлек его замысел покорения Франции, и благодаря союзу, заключенному им с Дартевелем и владетелями империи, принимал вид, довольно опасный для Филиппа Валуа.