Это был условный знак; и лишь только остальная часть отряда, скрывавшегося в старом аббатстве, услышала знакомый звук рога, то бросившись из засады начала взбираться с быстротой горских серн на утес. Часовой, удивленный звуком рога, угадал все и, заметив бегущих людей, закричал изо всех сил: «Измена! Измена! Скорее, рыцари! Выходите и отражайте!» — Крик этот разбудил кастеляна и некоторых других, которые, вооружившись, выбежали и бросились к воротам, чтобы затворить их, но встретили Гильома Дугласа и его товарищей; часовой со своей стороны хотел тоже бежать к воротам и затворить их, но ключи были у Симона Фразера. В эту минуту остальная часть отряда вбежала в ворота, и жителям замка пришлось только защищать другие ворота, но не отбивать уже тех, которые были взяты неприятелем.
Двор был так тесен, что неминуемо одна какая-нибудь сражающаяся сторона должна была погибнуть, и осаждающие, в лице кастеляна, имели дело с храбрым рыцарем Готье-Лимусином, который защищался как лев, от рогатки до рогатки, и от ворот до ворот; наконец, когда около него осталось только шесть оруженосцев, он принужден был сдаться. Генералы короля Давида на его место назначили храброго шотландца Симона Вержи, дав ему в гарнизон тот отряд, что взял замок, а сами отправились к исполнению других предприятий.
Эдуард, хотя и оставил Фландрию, но не отказался от войны с Филиппом Валуа, и от исполнения данного им обета, расположиться лагерем около церкви Сент-Дени; но так как положение дел Англии, находящейся между нормандских пиратов и шотландских беглецов, было довольно затруднительно, чтобы король мог тогда возвратиться и присутствием своим поддержать доверие и мужество. Эдуард оставался в нерешимости: с которыми из неприятелей своих, морскими или сухопутными, начать действия, как вдруг узнал об успехе отчаянного предприятия, исполненного Гильомом Дугласом. Поэтому и решился прежде всего обратить внимание на границы Шотландии, и усилить гарнизоны. Пробыв только две недели в Лондоне, приказав к своему возвращению снарядить флот, он отправился в Анлеби и Карлиль, осмотрел все границы своего государства от Брамптона до Невкастля, взяв с собою Иоанна Нефвиля, бывшего там губернатором, пустился далее в Бервик, где находился Эдуард Балиоль, и пробыв в нем несколько дней, проведенных в совещании с ним о делах обоих государств, поднялся вверх по реке Твиди до самого Норама и оставил в нем свою свиту; потом в сопровождении одного только Иоанна Нефвиля продолжал путь целые полдня и к ночи прибыл к воротам замка Варк.
Это тот самый замок, в котором Алисса Гранфтон после исполнения обета графом Салисбюри исполнила и произнесенный ею. И по отъезду мужа, оставалась в совершенном уединении, мужественно обитая в этом замке, не страшась набегов шотландцев. Конечно, замок был хорошо укреплен, имел многочисленный гарнизон и был заботливо охраняем Гильомом Монтегю, который, узнав, что два английских рыцаря просят позволения провести ночь в замке Варк, все еще занятый известием о взятии Эдинбурга, решился сам их принять и расспросить; поэтому, выйдя к потаенной двери, спросил имена прибывших и что им нужно. Вместо всякого ответа, Иоанн Нефвиль поднял забрало своего шлема и Гильом Монтегю узнал в нем губернатора Нортумберланда. Что же касается другого, прибывшего с ним рыцаря, то он назвал его посланным от короля Эдуарда, которому поручено было вместе с ним осмотреть всю область, чтобы убедиться, что все было в порядке в случае нападения шотландцев. Гильом Монтегю принял их с уважением, приличным их званию, назначив для приема их лучшие комнаты, а так как они объявили желание изъявить свое почтение графине, то он и пошел сказать ей об этом.