Она нашла его на том же месте у окна, где оставила в то время, когда вышла, — он находился в глубокой задумчивости, устремив взоры в поле, которого, вероятно, не видал; Алисса подошла к нему. Эдуард, по приближении ее, протянул руку; графиня, преклонив колено и взяв руку короля, хотела поцеловать ее; но Эдуард отнял поспешно руку, оборотился к ней и устремил на нее страстный, продолжительный взгляд. Алисса покраснела снова, и будучи приведена в смущение этим молчанием более, нежели каким бы то ни было разговором, решилась прервать его.
— Ваше Величество, — сказала она, улыбаясь, — о чем вы так задумались? Благодаря милостивому вспомоществованию вашему, устрашенный неприятель не только снял осаду с замка, но даже и удалился со всею армией; Государь! оставьте размышления о военных делах, и позвольте принести Вам нашу благодарность и угостить Вас.
— Прекрасная Алисса, — сказал король, — не принуждайте меня быть участником вашего пиршества; клянусь, что я в нем буду самым скучным собеседником. Точно я только и думал прежде, что о войне, но вид этого замка вселил в мое сердце совершенно противоположные чувства, которые так глубоко укоренились в нем, что никакая забота о делах моего государства изгнать их не могут!
— Пойдемте, государь, пойдемте, — сказала Алисса, — я надеюсь, что признательность спасенных Вашим приездом успеют рассеять мысли, которые омрачают чело Ваше. Слава Богу, все враги Ваши страшатся Вас, бегут при одном известии о приближении Вашем; и только вступление их в Ваше королевство не делает им чести, но напротив, по постыдному их бегству, служит им посрамлением. Да, государь, отбросьте Ваши заботы и пойдемте] в зал, где Вас ожидают все Ваши рыцари.
— Я не так выразился, графиня, — продолжал король, оставаясь в прежнем положении и сжигая Алиссу своими взорами; — да, я решительно не так выразился, сказал вам, что вид этого замка поселил в моем сердце те чувства, о которых я предался в эту минуту размышлениям; я бы должен был сказать, что он пробудил их, потому что заботы о войне только усыпили их, но не истребили, как я полагал. Четыре года тому назад эти же самые чувства i погрузили меня в задумчивость в Вестминстере в то время, когда Роберт д’Артуа явился с роковой цаплею, над которой было произнесено столько обетов; и когда я клялся покорить Францию, то никак не мог предполагать произнесенного вами обета, который вы уже и исполнили, в то время, как я встречаю еще много препятствий к исполнению моей клятвы; потому что эти военные действия нельзя назвать настоящей войной; но вы, графиня, вы, исполнив обет ваш, заключили вечный, неразрывный союз!..
— Позвольте мне напомнить Вам, государь, что брак мой заключен с соизволения Вашего Величества; доказательством чему служит пожалованное Вами в то время нам графство, которое теперь называется по имени мужа моего — графством Салисбюри.
— Да, — сказал, грустно улыбаясь, Эдуард, — я был не осмотрителен, я еще не вполне постигал то сокровище, которое он похищал у меня, и поступал с ним, как с другом и верным подданным, тогда как надобно было бы смотреть на него, как на изменника.
— Позвольте напомнить Вашему Величеству, — продолжала тихо Алисса, — что этот изменник находится теперь в плену, как верный Ваш подданный, государь, и заключен в тюрьме Парижа. Простите, что осмеливаюсь об этом напомнить; но мне казалось, что Ваше Величество забыли в настоящую минуту то положение, в котором находится граф, и я даже полагала, что отсутствие его должно было бы быть чувствительным в совете Вашем, и Вашей армии, государь.
— Не говорите мне о совете и армии, Алисса! Что мне до моего королевства? Что мне до войны? Неужели вы думаете, что они причиною моих размышлений. Нет, Алисса, еще вчера все это меня занимало, потому что вчера я еще не видел вас, но сегодня!..
Алисса отступила назад. Король протянул к ней руки, не осмеливаясь однако до нее дотронуться. Это ее движение его остановило.
— Сегодня, — продолжал Эдуард, — я не могу ничем заняться, не могу ни о чем думать, как только о вас, потому что нашел вас еще прекраснее, еще очаровательнее, нежели как вы были прежде; да, все мои помышления об одной вас, Алисса, потому что целые четыре года страстно и безмолвно люблю вас, несмотря на то, что старался всеми силами искоренить эту страсть из моего сердца. Но все тщетно, среди двора, в шуме лагеря, в пылу битвы, ум мой был занят Англией, но душа и сердце с вами. Ах, Алисса, Алисса! Когда сердце любит так страстно, то необходимо что-нибудь одно, — взаимность… или смерть.